Любовь и верность - Мэгги Робинсон

Алек никогда не причинял женщинам боли, зато научился доставлять им как можно больше удовольствия. Его любовницы получали не только бриллианты и сверкающие побрякушки. Но Мэри Арден не была из породы сластолюбцев.

Может ли она сказать, что он нервничает? Казалось, что двадцать лет куда-то испарились, и он вновь стал застенчивым юнцом. Она прижималась к нему своим мягким телом словно для того, чтобы убедиться в его способностях. Да Алек и сам не был уверен в них, хотя поцелуй сулил райское блаженство. Правда, Алек не понимал, кто будет его дарить – Мэри или он сам, но ему было все равно.

Наконец-то он не мучился подозрениями. Все эти месяцы богатство покупало ему дружеское общение, если не покой. Да, он заплатил Мэри непомерную сумму, но она оказалась в его объятиях, потому что сама этого пожелала.

Алеку хотелось снова уложить ее в постель, сорвать с нее это ужасное платье, развести в стороны ее белые ноги и увидеть, как эта роскошная женщина задыхается и плавится от страсти. Он упрется своим жезлом прямо в центр аккуратного медноволосого гнездышка и медленно, осторожно войдет в нее.

У Мэри на уме было что-то другое: ее руки оказались между ними, и она оттолкнула его, когда поцелуй превратился в град страстных покусываний. Но это не оскорбило Алека. Он точно знал, чего она хочет, только на исполнение ее желания сейчас нет времени. Так что надо прекратить, остановиться. Да и Мак может войти в любое мгновение. Завтра у них будет больше времени на изучение вспыхивающего между ними электричества.

Отпрянув от Мэри, Алек удержал ее на расстоянии вытянутой руки. Ее шляпка опять съехала набок, щеки и губы покраснели. У Мэри было изумленное выражение лица, какого он почти никогда не видел у купленных за деньги любовниц. Такое выражение просто так не изобразить, и Алек почувствовал, как его естество шевельнулось от невероятной гордости. Поправив на Мэри шляпку, Алек опустил ее вуаль, чтобы никто не догадался о том, чем она занималась.

– Не позволяй этому гнусному развратнику и пальцем прикоснуться к тебе, или мне придется убить его, – сказал Алек. – Ты моя!

Мэри натянуто рассмеялась.

– Ваши слова звучат угрожающе, милорд! Да, я ваша, по крайней мере еще некоторое время. Только я начинаю опасаться, не замахнулась ли я на что-то большее, чем могу сделать.

Представив, как ее припухшие губы обхватывают его плоть, Алек едва не застонал от желания. Он должен отпустить Мэри и дать ей возможность подготовиться к вечеру, а ему самому нужно принять холодную ванну и выпить для того, чтобы успокоиться.

Алек вывел Мэри из спальни в гостиную.

– Дай-ка я сначала выгляну в коридор, – сказал он. – Если кто-то тебя увидит, то наверняка примет за твою тетю. Надеюсь, не всем известно, что она днем уехала. – Алек открыл дверь. В устланном коврами коридоре никого не было. – Никого нет, моя дорогая. Вечером я позабочусь о том, чтобы с тобой все было в порядке. Не беспокойся!

– «Беспокоиться» – это одна из моих специализаций, но я доверяю тебе и Оливеру. – Помахав Алеку, Мэри быстро пошла по коридору к лестнице.

В его номере стало гораздо скучнее без нее. Плеснув себе виски, Алек без всякого интереса выглянул в окно. Дома у него был почти такой же вид, только с другого угла. Рейнберн-Корт был построен гораздо раньше отеля «Форзит пэлас», но архитектурный стиль у них был один. В обеих постройках были каменные башенки и странные металлические украшения на крыше. Казалось, лондонские архитекторы разработали дизайн отеля, положив в основание проекта дом его предков, только вдвое увеличив его. С одной стороны, это льстило, однако братья Алека возмущались тем, что публика сможет посягнуть на их территорию. И Алек сам построил ограждение на дорожке, соединяющей два участка.

Угодья Рейнберн-Корта неухоженные, там не найти аккуратных дорожек, проложенных по лесу, которые могли бы привлечь внимание проходящих мимо людей. Это настоящий замок – прямая противоположность сфабрикованной современной версии, хотя Алек не стал бы возражать против проведения водопровода и канализации. Все это он собирался сделать зимой, в процессе модернизации своего древнего родового гнезда, служившего его предкам жильем в течение многих поколений. Будущие Рейнберны скажут ему за это спасибо, хотя, похоже, братья не торопятся воспроизводить потомство. Так, может, старая миссис Ивенсон приложит свои усилия в области сведения пар к тому, чтобы добиться в этом успеха? Алек представил себе Эвана, который хмурится, когда его знакомят с подходящей девушкой. А Ник, пожалуй, попросту рассмеется и закажет себе билет на поезд в очередную экзотическую страну.

Алек потер подбородок, поросший за день щетиной. Не так уж легка попытка угодить Мэри Арден, подумал он с печальной усмешкой. Стоит ли дождаться возвращения Мака или просто повозить по лицу бритвой?

К собственному стыду, совсем недавно он увидел розовую сыпь на ее белых бедрах. У бедной девочки останутся ощутимые воспоминания о нем, причем едва ли они будут приятными, несмотря на ее чудодейственную мазь. На следующей неделе в Рейнберн-Корте ему придется позаботиться о том, чтобы не причинить ей боль, даже если он будет вынужден бриться по пять раз в день.