Мы не волшебники, а только учимся - Виктория Баринова

Когда Денис положил перед женой папку с фотографиями, которые Маринка сделала в кабинете Добрышевского, Оля настолько растерялась, что даже не спросила, откуда они у него.

— Это потрясающе, Денис… потрясающе, — шептала она, разглядывая снимки будущего липового заключения и архитектурного проекта. — Фантастика.

— Клиент попросил моего приятеля понаблюдать за Белым домом, — пояснил Денис. — Я подумал, что твоему Кошмарикову может пригодиться.

Олины глаза подозрительно заблестели.

— Дениска, ты не представляешь себе, что это значит! Это же бомба! Добрышевский вылетит из кресла со скоростью света!

— Думаешь? Мне кажется, он выкрутится.

— Не выкрутится, — пообещала Оля с уверенностью опытного политтехнолога. — Не позволим.

— Умница ты моя.

Денис потянулся к губам жены, но она резко отстранилась:

— Погоди. А что это за друг у тебя такой странный? Кто он?

Смотреть в любимые глаза и лгать было нелегко, но сказать правду Денис не мог.

— Парнишка один, которого я иногда консультирую. Занимается жучками и прочей шпионской аппаратурой.

— Опасная у него профессия.

— Опасная — не то слово, — засмеялся Денис, пытаясь разрядить обстановку, — но очень интересная. И как видишь, полезная.

Он показал на фотографии, рассыпанные на столе.

— А твоему другу не повредит, если мы обнародуем фотографии? — вдруг испугалась Оля.

— Конечно нет, малышка. — Денис потрепал жену по плечу. — Не беспокойся. Считай, что их с неба тебе скинули. Или фея наколдовала.

На Олиных щеках появились лукавые ямочки.

— Да, только фея. И никак иначе.

— Неужели? — поднял брови Денис. — Я чего-то не знаю? Хочешь рассказать?

Жена засмеялась и стала собирать фотографии. — Ну уж нет. Пусть у меня тоже будет маленькая тайна.

В понедельник Владимир Добрышевский устроил пресс-конференцию, пригласил представителей исключительно промэровских газет. Местные телевизионщики приехали сами по себе, без приглашения, и на затравку потерзали Владимира Григорьевича по поводу предполагаемого нападения банды сумасшедших террористов на Белый дом. Мэр отшучивался и открещивался, намекал на погоню за дешевыми сенсациями, но впервые в жизни выглядел немного растерянным. Нелепицу с машиной, облитой обычной водой, постарались замять, а невольным свидетелям из охраны посоветовали держать рот на замке. Куда сбежал маньяк с зажигалкой и чего он желал от бедного Владимира Григорьевича, так и осталось загадкой. Добрышевскому очень хотелось спросить приставучего корреспондента, откуда он пронюхал об эпизоде с машиной, но тема пресс-конференции была слишком серьезной, чтобы отвлекаться на мелочи. Экологическая катастрофа — событие поважнее шутовского нападения на машину мэра.

Добрышевский выстрелил в журналистов фирменной улыбочкой, произнес вступительное слово, подготовленное Леночкой-разумницей, и размеренно зачитал заключение экологической экспертизы, из которого следовало, что район Дома культуры опасен для проживания. Мэр клятвенно пообещал обеспечить жителей достойным жильем «полностью за счет городского бюджета» и выплатить компенсацию «в качестве добровольного извинения за грехи прошлых горечанских властей».

Журналисты слушали. Внимательно, молча. Ловили каждое слово и не перебивали. Как всегда. За годы своего царствования Добрышевский приучил пишущую братию уважать его. Пусть радуются, что попали в число избранных, что их допускают к телу мэра и разрешают получать информацию из первых уст.

Закончив читать, Владимир Григорьевич поднял голову. Состроил приличествующее случаю выражение лица — сочувственное, но решительное, приготовился к заранее согласованным вопросам. И вдруг заметил парочку улыбок в зале, увидел перешептывающихся людей. Добрышевский скривился. Не внешне, нет. Он никогда не позволил бы себе выразить неудовольствие в присутствии толпы журналистов. Он же демократ, а не самодур. И все-таки атмосфера в зале неуловимо отличалась от той, к которой он привык. Раньше почтение светилось в глазах, читалось в жестах и позах, капало с потолка и растекалось по полу. Сейчас Добрышевский ощущал себя лектором, который внезапно обнаружил, что студенты бодро пропустили мимо ушей его доклад и занимаются своими делами. А самые активные еще и подхихикивают над ним.