Дыхание скандала - Элизабет Эссекс

Они подошли к конюшне, мальчишка подбежал взять поводья.

— Он потерял подкову, Джонси, — объяснил Томас. — Переднюю. Проследи, чтобы на него накинули попону. — Он с досадой наблюдал, как уводят лошадь. — Вот и дню конец.

Разве? Не для Уилла. Чувство инстинктивной тревоги, которое выгнало его на дождь, не утихало.

— Что ты собирался делать, если бы не пришлось вернуться? Ты хотел приехать сюда с мисс Антигоной? Как ты планировал проводить ее домой?

— А с чего это мне ее провожать? — Томас посмотрел на брата так, будто у того две головы. — Она живет в другом направлении.

— Тем больше причин проводить ее домой, Томас. Она твоя гостья, отправилась на охоту по твоему приглашению. Джентльмен всегда заботится о благополучии своих гостей.

— Как я мог это сделать с хромой лошадью?

Томас прав. Но чувство неловкости, чего-то неправильного усиливалось, вселяя раздражение и неуверенность. И Уилл излил досаду на Томаса:

— Тебе еще учиться и учиться поведению джентльмена, Томас. Джентльмен не оставит леди возвращаться домой в одиночку по сельской местности, независимо от собственных неудобств и резвости ее кобылы. Офицер и джентльмен никогда не бросит товарища.

— Она и не ждала, что я позабочусь о ней, — возмутился Томас. — Она приехала сюда сама, встретилась со мной у юго-западных ворот в начале восьмого утра. Должно быть, она уехала из Редхилла задолго до этого. Поскольку охотники двигались на запад, думаю, она легко вернется домой по Лондонской дороге.

Уилл взял брата за воротник и поволок к каретному сараю, как нашкодившего гардемарина, прежде чем полностью отдал себе отчет в том, что делает.

— Уилл! Что с тобой, черт возьми? Отпусти меня!

Уилл усилил хватку.

— Здоровяк Хэм! — крикнул он в каретный сарай. — Хэм, мне нужна карета. Сейчас. Быстрая.

— Молодой сэр? — Здоровяк Хэм появился в одной рубашке. — Какие-то трудности, сэр?

— Мне нужна карета. Томас может править. Быстрая и легкая. Прямо сейчас.

Томас немедленно перестал сопротивляться.

— Мы можем взять фаэтон, — с готовностью предложил он, хотя понятия не имел, куда и почему Уилл хочет отправиться, главное, что представилась новая возможность прокатиться. — Запряженный парой, он самый быстрый.

— Ваш брат, виконт, велел приготовить фаэтон для него, — твердо возразил Здоровяк Хэм. — Могу порекомендовать открытую коляску, она такая же быстрая, если править умно и ловко.

— Как скажешь. Томас будет править очень ловко. — Встряхнув, Уилл отпустил младшего брата. — Прежде всего молодую леди не оставляют одну добираться по Лондонской дороге, и не имеет значения, что она старше тебя. Во-вторых, сегодня в Хордине состоится многолюдный политический митинг. Это ты должен был знать, если у тебя есть глаза и уши. Повсюду на стены и окна налеплены листовки. — Уилл сам видел их в Питерсфилде две ночи назад. — Судьи, похоже, везде расставили констеблей, чтобы присматривать за порядком. И если я что-то выучил за годы в море и на войне, так это то, что, когда сталкиваются противоположные силы, дело заканчивается взрывом.

А его Престон продемонстрировала замечательную способность попадать в заваруху. Комбинация намерения и возможности Уиллу не нравилась ни в малейшей степени. Он просил Престон не болтаться по округе ночью, но даже не подумал распространить этот запрет на дневное время. Не то чтобы она к нему прислушалась бы. Да и с чего ей это делать? Как ни мало значил для нее лорд Олдридж, Уилл значит еще меньше. Олдридж мог предъявить права отчима, а Уиллу нечего предъявить, кроме того, что он ее друг.

Но друзья и, конечно, джентльмены не позволяют своим товарищам угодить в потенциальный бунт.

Здоровяк Хэм, похоже, ухватил неотложность его дела.

— Если мастер Томас будет править, я могу позволить вам взять гнедых…

Уилл не стал дослушивать остальное. Он оставил Здоровяка Хэма и Томаса улаживать детали и побежал в дом, надеть видавший виды, но удобный морской сюртук и взять то, что может понадобиться: деньги, карту и пару пистолетов со дна своего морского сундука. Одному Богу известно, понадобятся ли они, но лучше быть готовым, чем оказаться застигнутым врасплох. А он ожидал неприятностей.

Как ни мало времени после десяти лет отсутствия Уилл провел в Англии, он — сын своего отца, регулярная и очень подробная корреспонденция графа держала его в курсе событий и дебатов о справедливости Хлебных законов[11]. И хотя у Уилла не было никакого мнения на этот счет — он сказал Престон святую правду: у него нет политических взглядов, у него есть долг, — он достаточно хорошо знал, что атмосфера в провинции и даже в крупных и мелких городах была, мягко выражаясь, напряженная и день ото дня становилась хуже.

Он вышел из дома и натягивал перчатки, когда Томас лихо подкатил коляску, запряженную парой гнедых.

— Это твой шанс реабилитировать себя как джентльмена, Томас, — сказал Уилл, забираясь на высокое сиденье. — Гони в Хордин и не жалей лошадей.

Когда вторая за день лиса была затравлена в Мотли-Вуд, кто-то из участников охоты любезно сообщил Антигоне, что гунтер юного мистера Джеллико потерял подкову, и юноша отправился домой.

Антигона оказалась весьма далеко от знакомых мест. Однако она хорошо ориентировалась на местности и прекрасно помнила карты из папиной коллекции атласов. Дорога от Портсмута на Лондон проходит где-то севернее, нужно найти поворот от Хордин-Виллидж на восток, к Даун-парку, а оттуда дорогу домой, в Уилдгейт-Виллидж. Но Резвушка тяжело дышала от долгой скачки, дорога домой от Хордина займет добрых четыре часа, понадобится немалое время, чтобы кобыла восстановила силы и снова могла мчаться с прежней скоростью.

К тому времени стемнеет. Антигона слишком задержалась.

Она кляла собственную беспечность. Только себя ей надо винить за то, что оказалась в таком непростом положении, и все ради того, чтобы позлить заносчивого лорда Олдриджа участием в охоте соперника и, возможно, снова увидеть Уилла Джеллико.

Но из этого ничего не вышло. Томас давно ушел. Приближаясь к обычно сонному Хордину, где она надеялась напоить Резвушку и найти на каком-нибудь постоялом дворе горячую еду, чтобы подкрепиться самой, Антигона обнаружила, что грязная дорога разбита и запружена людьми.

Всадники, повозки, частные и почтовые кареты, все они еле двигались в толпе людей, которые собрались на политический митинг на большом поле, как раз у поворота дороги Портсмут — Лондон.

Антигона знала об этом событии, два дня назад она видела листовки на стене постоялого двора в Питерсфилде, но удивилась, увидев, что митингующих столь много. Тут одни мужчины. И весьма воинственно настроенные. В центре поля была установлена трибуна.