Никогда не влюбляйся в повесу - Лиз Карлайл

Кухарка разломила его, и Камилла увидела, какой он мясистый и нежный внутри.

– У нас на островах из него делают муку.

– Можно попробовать? – протянула руку Камилла.

Обельенна проворно перехватила ее руку.

– Нет, мадам. Если не знать, как его готовить, маниокой можно отравиться.

Камилла испуганно убрала руку за спину.

– Отравиться?!

Чуть заметно усмехнувшись, кухарка убрала клубень обратно.

– Сейчас покажу вам специи. – Камилла отметила, что Обельенна держится хоть и сдержанно, но достаточно дружелюбно. Один за другим она принялась открывать маленькие ящички, по ее лицу было заметно, что все это – предмет ее особой гордости. Воздух наполнился экзотическими ароматами. – Мускатный орех, корица, имбирь, гвоздика, – перечисляла она. Дальше пошли названия, которые Камилла никогда не слышала. – Анис, тмин, ямайский душистый перец, тамаринд, шафран… – Камилла насчитала их не менее тридцати.

Она была потрясена.

– И все это – из Вест-Индии? Кухарка покачала головой.

– Куда там – со всего света! – гордо сказала она. – Мисс Ксантия лично распорядилась, чтобы их привозили для меня. А кое-что я отыскала на рынке. – Открыв еще один ящичек, она извлекла из него полотняный мешочек, испещренный какими-то черными иероглифами – Камилла решила, что это какое-то восточное наречие.

– А это что такое?

Обельенна потянула завязки, и ей на ладонь упали два корявых, причудливой формы корешка.

– Женьшень, – с какой-то двусмысленной ухмылкой пробормотала она. – Мужской корень. Из Китая.

Камилла смутилась.

– Женьшень, – повторила она, чувствуя, что краснеет. – Это приправа, да? Или что-то сладкое?

– Ну, не совсем приправа, – хмыкнула кухарка, сунув корешок Камилле под нос, чтобы та имела возможность рассмотреть его. – Эта штука делает мужчину… э-э-э… сильнее. Придает ему мужскую силу.

С пылающими щеками Камилла осторожно понюхала корешок. И не почувствовала ничего особенного – кроме обычного аромата земли и трав. Оставалось только гадать, зачем он Обельенне.

– Его тоже привозят вам из-за океана по приказу мисс Ксантии?

– Нет, мадам. – Кухарка проворно сунула оба корешка обратно в мешочек. – Это с рынка Ковент-Гарден.

Наконец они вернулись к чаю, который за это время почти совсем остыл.

– В прежние времена, – своим певучим голосом продолжала кухарка, – мисс Ксантия всегда сама говорила мне, что готовить. Составляла меню на неделю. Возможно, мадам, вы захотите, чтобы все так и было?

Камилла немного подумала.

– А как вы поступали, когда мисс Ксантия уехала из дома?

Из груди Обельенны вырвался тяжкий вздох.

– Хозяин… он почти ничего не ест, – горестно прошептала она. – Вы должны придумать, как это исправить.

По губам Камиллы скользнула слабая улыбка.

– Попробую, – кивнула она. – Только, боюсь, он вряд ли будет в восторге от этой идеи.

– Да, мадам, но вы все равно должны попытаться. – Обельенна схватила с рабочего столика пухлую книгу, на которой значилось «Меню», и протянула ее Камилле. Та быстро пробежала глазами аккуратные записи – большинство блюд были явно французского происхождения, остальные, как сильно подозревала она, принадлежали к вест-индской кухне.

– Как я вижу, вы отдаете предпочтение континентальным блюдам, – пробормотала она.

Обельенна с царственным величием слегка наклонила голову.

– Я родом с Мартиники, – объяснила она. – А моя мать в свое время служила кухаркой в одном очень знатном французском семействе.

В глазах Камиллы вспыхнул интерес.

– Тогда вы, наверное, говорите по-французски?

– Да, мадам, – со слабой улыбкой покачала головой кухарка. – Но вообще-то я говорю на родном креольском, который вы, возможно, не понимаете.

Ах вот, значит, как называется это напевное наречие, подумала Камилла. Но было еще кое-что, что она хотела узнать.

– Вы, наверное, служили в семье Невиллов еще на Барбадосе?

Снова едва заметный кивок.

– Да, мадам, но моя хозяйка была родом с Мартиники. Ее отправили на Барбадос, ну и меня с ней, естественно. Тогда я была совсем еще молоденькой – служанка на все руки, так, кажется, тут говорят. А потом, спустя какое-то время, моя хозяйка вышла замуж. За одного из Невиллов.

– За одного из Невиллов? – повторила Камилла.

– О да, – кивнула кухарка. – За Люка Невилла, мадам. Старшего брата хозяина. Он уже умер.

Камилла попыталась припомнить, что Ксантия рассказывала ей о старшем брате.

– К сожалению, я о нем почти ничего не знаю, – призналась она. – Лорд Ротуэлл никогда не говорит о своем брате.

– Да, мадам, вместо этого хозяин пьет бренди, – бесстрастным тоном бросила кухарка. – Чтобы его не мучили кошмары. Чтобы прогнать демонов, которые являются из прошлого. Но они все равно слетаются, чтобы его терзать.

– Ну, – с вымученной веселостью объявила Камилла, – похоже, кухня находится в надежных руках. Наверное, теперь мне следует ознакомиться с расходами по дому?

И снова Обельенна с царственным величием чуть заметно склонила голову. Вытащив еще одну книгу, она открыла ее и положила перед Камиллой.

– Как вы сейчас напоминаете ее… – негромко проговорила она.

– Пардон? – не поняла Камилла.

– Мою хозяйку. – Бесстрастный взгляд Обельенны устремился куда-то в прошлое. – Нет, не лицом. Я не о ее дочери. Но сходство определенно есть…

– О какой дочери? – окончательно растерялась Камилла. – Вы имеете в виду племянницу моего мужа? – догадалась она.

Обельенна кивнула.

– У вас такие же темные волосы. И вы тоже очень красивая, – тихо сказала она. – Как моя покойная хозяйка… Аннамари. Поэтому я буду молиться за вас, мадам.

– Молиться? – Камилла бросила на нее внимательный взгляд. – Почему?

– Я буду молиться, чтобы ваша красота не легла тяжким крестом вам на плечи.

Эта фраза прозвучало бы как оскорбление, не будь это сказано с такой искренностью. Но Камилла уже была сыта по горло и именами совершенно незнакомых ей людей, и этими зловещими предупреждениями.

– Мерси, – смущенно выдавила Камилла и, решив перевести разговор на что-то более понятное, пододвинула к себе расходную книгу. – Итак, что тут у нас? Это счета от зеленщика, верно?

Обельенна, как будто ничего не произошло, тоже уткнулась носом в книгу и принялась объяснять.