Ребенок от отца моего мужа - Александра Багирова

Благодаря Сергею Ивановичу мне позволили остаться. Приросла к палате, неотрывно смотрела на Влада, и все казалось, он спит. Вот сейчас откроет глаза, посмотрит на меня своим прожигающим взглядом. Но проходят дни… а он по-прежнему лежит неподвижно.

Я сменила одну больницу на другую. Но там с Марком все было куда радужней. А тут… только слабая надежда. Чем больше Влад остается в коме, тем быстрее тает вера врачей. Они мне ничего не говорят, но я вижу по взглядам. Они уже не верят. А я не отпущу. Все не может вот так закончится! Нет! Я готова сражаться, только как, если я могу только жать… и говорить… постоянно разговаривать с ним.

Я рассказала Владу о своей жизни без него. Изливала душу, не утаивая ничего. Говорила, как рыдала ночами, оплакивая нашу любовь. Как он был и остается единственным мужчиной в моей жизни. Я признавалась в любви неустанно, рассказывала про Дениску, про успехи Марка.

Хоть я и провожу практически все время рядом с ним, но стараюсь окончательно не выпадать из жизни, звоню Марку, его врачу, узнаю, как продвигается восстановление после операции. Ему рассказала, что отец в больнице. Пришлось. Скрывать подобное показалось мне неправильным. Марк теперь каждый день интересуется, не очнулся ли Влад. И говорит, как только ему разрешат, непременно приедет. А я снова чувствую себя последней сволочью, потому что не хочу его приезда. А так ведь нельзя, его отец в таком состоянии, Марк сейчас переживает тяжелый период. Восстановление после операции — это непрерывная боль. И ему нужна моя поддержка, которую, увы, я оказать не могу. Не разорваться же мне на две страны.

Заезжаю к Дениске в отель. Малышу сказала, что папа его в командировке. И очень надеюсь, он никогда не узнает правды. Домой так и не решилась его перевести. Мало ли… просто перестраховка. Мне все еще страшно. Иногда, кажется, что Светлана сбежит и снова продолжит свои козни. Знаю — это бред моего воспаленного сознания. Но ничего с этим поделать не могу.

Я много думаю, вспоминаю прошлое, и никак в голове цепь событий не складывается. А у следователя, который часто заходит к Владу, таки не решилась спросить. Как была связана Светлана и Леша? Или она его убила просто, чтобы меня подставить? Больше вопросов, чем ответов. Но все меркнет на фоне плачевного положения Влада. За две недели он так и не пришел в себя. Никаких улучшений. Состояние стабильное… все…

Но я не теряю веры. Не теряет ее и Сергей Иванович. Неустанно повторяет, что Влад непременно выиграет эту войну.

Сплю в палате, мне даже привезли еще одну кровать, когда врач заметил, как я скорчившись, дремлю на стуле. Правда, и сейчас мне кровать не особо нужна, я привыкла спать, положив голову рядом с рукой Влада. Его запах, ощущение, что он рядом — это придает сил.

В такие моменты понимаешь, что все распри — пыль. И действительно важна лишь человеческая жизнь, которая сейчас вытекает как песок сквозь пальцы. И ты смотришь на любимое, неподвижное лицо и ничего не можешь сделать. Можно кричать, вопить, рыдать, умолять, но это не заставит его открыть глаза. А в этом человеке, сосредоточено все светлое, он показал любовь, а плохое… я его больше не помню.

— Просто живи… родной. А остальное неважно. Даже если, ты меня больше не захочешь видеть, я буду счастлива, потому что знаю — ты улыбаешься и дышишь, каждый день открываешь глаза и встречаешь новый день. Вот за это осознание ничего не жалко, — говорю, глотая слезы и поглаживая его руку.

— Я сегодня навещала Дениску, — продолжаю свой рассказ. Когда говорю с ним, на доли секунды верю, что он все слышит, что рядом и все-все осталось позади. — Даже погуляли с ним в парке. Он так быстро растет, уже щебечет не переставая. И очень… очень тебя ждет, — закусываю губы, — Мы все тебя безумно ждем, Влад… родной…

Пальцы в моей руке дернулись. Показалось… или…

— Влад… — всматриваюсь в его лицо. С надеждой дикой, окрыленной, безумной, ловлю дыхание, — Пожалуйста… вернись…

Ресницы дрогнули. Слабый хрип. Пальцы в моей руке дергаются еще раз, уже более ощутимо.

— Родной, сейчас я позову врача! Я с тобой! Все будет хорошо! — счастье, перемешанное с тревогой, бешеный бег сердца.

Нажимаю на кнопку вызова. Ожидание… мне кажется, так долго никто не идет… а если он снова вернется в то состояние. Нет… не допущу! Не позволю! Вылетаю из палаты!

— Он очнулся! Помогите! Меня трясет как в лихорадке, эмоции их так много, что не разобрать. Врачи так долго пытались подобрать лечение. Случай нетипичный, яд мало изучен. Это гадость была лишь на стадии разработок, и Светлана такое сделала… Сергей Иванович привозил сюда ученых, водил их к главврачу. Все не зря! Я верила! Знала!