Бессмертная и недооцененная - Мэри Дженис Дэвидсон

— Что? А, вы имеете в виду Лауру? Да, в Книге она упоминается под этим именем. Согласна, «сатанинское отродье» звучит не так мило.

Выражение лица Дьявола стало как у первоклассного игрока в покер.

— Книга. Лучше бы ты не пыталась ее уничтожить.

Пыталась? Ладно, буду решать вопросы в порядке поступления.

— Ну, в общем, не думайте, что я что-то имею против библиотек.

— Подобные действия можно назвать богохульством. Представь себе реакцию обычного католика, если Папа бросит в Миссисипи первое издание Библии. Теперь вернемся к сообщению, которое ты послала своим подчиненным.

— Они не мои подчиненные.

— Подожди.

— Слушайте, давайте вернемся к теме разговора. Вы спрашивали о Лауре? В любом случае, большое спасибо за помощь в «Скрежете».

— Я больше наблюдаю, чем действую, — заметила Сатана. — Кроме того, я знала, что вдвоем вы одержите победу. На самом деле, ваши совместные усилия практически невозможно остановить. Практически.

— Да-да.

Она была дьяволом. Дьяволом! Наихудшим созданием во вселенной. Причиной, по которой люди убивали своих супругов, сбегали от маленьких детей, спивались, кололись наркотиками, насиловали, убивали, лгали, обманывали и крали. Признаю, что слишком осторожничала, но Дьявол выглядела не менее таинственной, чем Лена Олин (Lena Olin — известная актриса театра и кино).

— Он до сих пор тебя любит, знаешь ли.

— Да, конечно знаю.

— На тот случай, если ты сомневаешься. Мне кажется, последние две недели для тебя были не легкими, так что исправлю хотя бы это. Он всегда будет тебя любить.

— Я знаю.

(Позже Джессика спросит меня: «О ком она говорила?», и я отвечу: «О Боге. Она говорила о Боге». Вампиры разозлятся, но Джес решит, что это забавно. Что касается меня, я всегда знала правду. Да, последние две недели были не самыми лучшими в моей жизни, но я никогда не сомневалась).

Она хмыкнула.

— Плохо. У моей дочери те же проблемы. Ты можешь вызывать опасения. Она будет всегда.

— Я бы остереглась спорить на это.

— Люблю спорить! — Дьявол изучала меня прищуренными синими глазами. Эй, разве минуту назад они не были черными? — Какая досада. С тобой я бы могла поспорить. И точно буду, если выкинешь еще парочку глупостей.

— Мне все равно, — заверила я Дьявола. — Это никогда не было целью моей карьеры или чего-то еще.

— Хмм, — прищурила светло-карие глаза Дьявол. — Твоя мачеха была для меня совершенным сосудом.

— Не сомневаюсь, — честно призналась я.

— А отец твой — дурак.

Так, я начала слегка злиться. Что мне делать с Дьяволом? Кроме как постоянно и ужасно злиться на нее? И не продавать душу за ее туфли? Хотя пока я окончательно не исключила эту возможность.

— Может, не будем говорить о том, что я и без вас знаю? Я надеялась на интересный разговор. У вас такая репутация…

Дьявол ухмыльнулась.

— Несчастный ребенок.

— Знаете, меня выводит из себя, что мы разговариваем с вами в этом месте.

— Я была здесь много раз.

— О, круто, сейчас последует лекция о потребительской культуре нации, и как эта «шопинговая» культура стала корнем зла для всего остального. Я никогда на это не куплюсь. Да некоторые товарные поезда тоньше ваших намеков.

Дьявол блеснула глазами.

— Я просто наблюдаю.

— Знаете что, делайте это в другом месте.

— Ты всего в одном шаге от того, чтобы выглядеть полной идиоткой.

— Кто как обзывается, так сам и называется, — сказала я Сатане.

Она прищурила зеленые глаза и подобралась, словно собиралась броситься на меня через стол. После долгого молчания она выдавила:

— Присматривай за моей Лаурой, если хочешь.

— Да, конечно.

— У меня большие планы в отношении нее.

— Хорошо. Не такое уж это большое дело.

Сатана скрестила ноги и подняла пальцы одной ноги, открывая моему взору подошву туфли. Совершенно не поцарапанную. О, Боже! Туфли были в идеальном состоянии.

— Даю тебе последний шанс, — предупредила Дьявол.

— Отстань от меня, Лена Олин.

Сатана исчезла в облачке дыма, воняющего тухлыми яйцами. Нет, правда. Так и было. А я вернулась к «Real Simple». Выбор был между журналом и истерикой в ресторанном дворике. Но у меня еще осталась гордость.