Восемьсот виноградин - Лаура Дейв

Отец как-то сказал, что наблюдать за созреванием вина – все равно что слушать музыку. Процесс изготовления вина – это удивительная смесь музыки и химии. Ты вслушиваешься в каждую ноту и пытаешься понять, что требуется сейчас винограду: когда нужно его собирать, насколько долго подвергать брожению, каким образом сцеживать, переливать и смешивать готовое вино.

После сбора урожая вмешательство отца ограничивалось в основном сцеживанием и смешиванием. Во время сцеживания вино переливают из одного сосуда в другой, чтобы избавиться от накопившегося на дне осадка и проветрить. Затем наступает черед смешивания. Отец соединял виноград двух или более разных клонов – в зависимости от того, что требовалось вину. Первоначальные бочковые вина – все равно что специи в рагу. А финальный продукт – смесь нескольких клонов – собственно рагу. В этом и состоит работа винодела. Подобно повару, он должен понимать, какие ингредиенты хорошо сочетаются друг с другом.

Когда я стала постарше, отец начал брать меня с собой, и мы вместе дегустировали только что смешанные вина. Я помогала добавить к его творению заключительные штрихи. Отец делился со мной первым глотком нового вина, зная, что я честно скажу, готово оно или нет.

Казалось невероятным, что этого больше не повторится. Что кто-то другой закончит труд, который с такой гордостью начал отец.

* * *

В утро вечеринки погода стояла великолепная. Светило яркое калифорнийское солнце, вселявшее радость и надежду.

У нас сложилась традиция проводить это утро в винограднике. Везде, кроме четырнадцатого блока, виноград был уже собран. Отец старался так подгадать время, чтобы день вечеринки совпал с уборкой урожая в четырнадцатом блоке. После праздника мы не ложились спать, а срезали спелые грозди, пока не всходило солнце.

А в утро вечеринки вся семья дружно осматривала виноград. Даже когда мы были маленькими, отец брал нас с собой, чтобы вынести коллективное решение, нужно винограду еще время или нет. Мы изучали папину таблицу с данными, погоду и сами ягоды. Убрать сегодня? Или пусть повисят еще?

Однако когда я выглянула из окна, в четырнадцатом блоке никого не было. Виноградные грозди, спелые и сочные, тихо покачивались на лозах.

Бен крепко обнял меня. Я чувствовала: он благодарен за то, что его ошибка и моя обида остались в прошлом.

– Доброе утро, – сказал он.

Вид у него был счастливый, и я вспомнила, как же приятно делать любимого человека счастливым.

Бен выглянул в окно и увидел то, что видела я. Пустой четырнадцатый блок.

– А что, если поехать в город и поесть тех блинчиков, о которых все время твердит Мэдди? – предложил он, чтобы меня как-то утешить.

Я согласно улыбнулась. Бен потянулся поцеловать меня, но тут у него зазвонил телефон. Он не стал отвечать, однако почему-то напрягся.

– Мишель? – спросила я, отстраняясь.

Бен проверил, кто звонит, и быстро отключил звук.

– Да.

– Они уже вернулись в Лондон?

– Не совсем. Остались в Сан-Франциско. – Он подождал, пока его слова уложатся у меня в сознании, и продолжил: – Мэдди хочет попасть на вечеринку в честь сбора урожая.

– Да?.. – растерянно пробормотала я.

– Могу передать ей, что это неудачная идея.

Я тут же согласилась.

– Не надо. Если Мэдди хочет приехать, я тоже этого хочу.