Страстная и непокорная - Пола Рид

— Ты считаешь? — фыркнула Грейс.

Джайлз распахнул глаза, серые и мрачные, как вечернее небо за окнами. — Что?

— Ты считаешь про себя, точно? Заметил, что злишься, и начал считать! До десяти?

— Это чтобы не сказать лишнего.

Грейс встала со своего места и улыбнулась:

— А что ты собирался сказать?

— Ничего. — Ха!

— Просто мне хочется, чтобы ты не спешила. Во всем этом есть определенный порядок, — мрачно повторил он, оглядывая стол.

Грейс прошла к полке, вытащила стопку коробок, прогнувшись, с трудом подтащила ее к столу и поставила на него.

— Вот в этой, — начала она, положив руку на первую коробку, — документы по «Судьбе». Тут бумаги о перевозках, то есть накладные на товары, записи о выплатах клиентам. Все в хронологическом порядке. Каждая расписка лежит вместе с накладной, к которой она относится. В следующей коробке документы о расходах только по судну Джеффа — ордера на поставки, оплата ремонтных работ. Видишь, я добавила счет за полотно и за недавнюю покупку пиломатериалов. Размеры поставок записаны и в гроссбух. — Грейс положила палец на корешок переплетенной в кожу тетради в стопе книг рядом с местом, где она работала, потом отложила документы по «Судьбе» в сторону и продолжала: — В следующих двух коробках, очевидно, находятся документы по «Надежде», потому что в одной — купчая на нее, а во второй — накладная на груз с плантации моего отца. Ты сам говорил мне, что купил судно совсем недавно. Я нашла расписку своего отца за деньги, которые ты выплатил ему, на столе Джеффа, а с ней и другие относящиеся к «Надежде» бумаги. Я все их переписала и разложила по местам. А вон та большая коробка… — Грейс указала на нижнюю полку, — для документов, связанных с вашими накладными расходами: чернила, бумага, плата матросам и тому подобное. Я заметила, у вас на самом деле нет двух постоянных, отдельных команд. Вы просто нанимаете матросов на каждый рейс, но многие плавают с вами снова и снова — имена повторяются из рейса в рейс. Кстати, вы пропустили выплату вдове Бэзила Хейла, и предстоят еще три, пока вы не рассчитаетесь за ее пенсию. Я обнаружила соглашение под картой на столе Джеффа, а потом проследила записи по гроссбухам.

— Так, значит, она не получила в этом месяце денег?

— Не получила. Мне надо будет иметь доступ к деньгам, если ты хочешь, чтобы я в твое отсутствие продолжала вести дела. — Грейс бросила на него быстрый взгляд из-под ресниц. — Но конечно, если ты не считаешь, что я все безнадежно запутала.

Джайлз смущенно прочистил горло.

— Я не знал, что мы пропустили выплату для миссис Хейл. Я как раз плавал к твоему отцу, а потом ухаживал за тобой. Обычно Джефф нормально ведет счета, но иногда может что-то забыть.

— Я заметила.

Джайлз открыл было рот и снова его закрыл.

— Я думала, ты собираешься поблагодарить меня. Незачем останавливаться и считать.

— На самом деле я не знал, что сказать раньше: «спасибо» или «прости»?

— Я непривередлива, можешь огласить в любом порядке.

— Дело в том… После того, что было в квартире… Ну, твое понятие о порядке… — Джайлз никак не мог выговорить фразу до конца.

— Но это же дело, работа, а не побрякушки. Я отлично понимаю, что без аккуратного делопроизводства ваша компания просто пойдет ко дну — извини за неудачный каламбур. Я же тебе рассказывала, что часто помогала отцу, поэтому неплохо разбираюсь в делах.

— Теперь я и сам вижу. Но, честно говоря, ты не должна винить меня за недоверие к методам твоего отца. Прости за откровенность, но твой отец занимается делами в пьяном виде.

Грейс захлопала глазами.

— Ты о чем?

— Помнишь ту ночь, когда мы вернулись из хижины рабов? Он был так пьян, что даже не мог сосчитать деньги, которые я привез.

— Это случайность. Отец пьет, когда ему трудно. В тот вечер он наверняка считал, что я разрушила все его надежды получить наследников.

Джайлз помедлил секунду, потом все же спросил:

— А твоя мать, она больше никогда не беременела?

— Может быть, и беременела, — ответила Грейс, избегая его взгляда. — Я не знаю. Если такое и было, то я не замечала никаких признаков. — Прямо она не лгала, но намеренно отвечала кратко, ибо была не готова облегчить свою совесть.

Джайлз сосредоточенно смотрел на жену.

— Хотелось бы мне знать, что ты от меня скрываешь.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — быстро ответила Грейс, но голос ее при этом звучал неуверенно.

— О, ты все прекрасно понимаешь. Ты с таким трудом говоришь о своей матери, как будто слова застревают у тебя в горле. Что, были и другие дети? Больные? С пороками развития? — продолжал спрашивать Джайлз. — Идиоты? Какие тайны ты скрываешь? Что известно Мату? Почему ее заставили навсегда замолчать?

— Думаю, у тебя тоже есть тайны! — в панике выкрикнула Грейс. — Потому ты и видишь скрытность там, где ее нет.

Возможно, он действительно утаил от жены некоторые детали предстоявшего рейса, но сделал это для ее спокойствия. Джайлз быстро справился с укорами собственной совести и резко спросил:

— Разве я скрыл от тебя хоть что-то, касающееся лично меня?

— Ты знаешь обо мне куда больше, чем я о тебе. — Грейс собрала со стола коробки с документами и вернула их на полку, радуясь, что может избежать требовательного взгляда мужа.

— Что ты хочешь узнать?

— Я знаю, что у тебя есть три сестры и мать. Они живут в Лондоне, но ты их редко видишь. Что заставило тебя уехать в такую даль? Какие тайны скрывает твоя семья?

Джайлз вздохнул. Сумеет ли он когда-нибудь разрушить стену, которую эта женщина возвела вокруг себя? И продолжает возводить. Во всяком случае, он в состоянии ответить на ее вопросы.

— Мне было девять лет, когда я нанялся юнгой на корабль. И с тех пор я редко видел свою семью.

— И ты не мог найти время побывать в Лондоне? Неужели ты так любишь море?

— Нет, просто так складывались обстоятельства. — Джайлз опустился на стул возле стола. — Конечно, я люблю плавать, но страстью это не назовешь.

Уловив в его голосе усталость, Грейс отвлеклась от своих коробок, обернулась и спросила:

— Вот как? А я часто слышала, что для каждого моряка море как любовница.

— Это все романтика, — возразил Джайлз. — На самом деле в жизни часто все по-другому. Для многих море — источник существования.

— Тогда почему ты его выбрал?

— Иногда я сам себя спрашиваю, действительно ли я что-нибудь выбирал. Мой отец строил корабли, и когда мне потребовалась работа в столь юном возрасте, то оказалось, что я гожусь только в юнги. С Джеффом мы встретились еще подростками. Он был одержим страстью к приключениям, всегда рвался вперед, ни о чем не задумываясь, а я вечно старался все предусмотреть. Когда его взяли на каперское судно, он позвал меня с собой. Тогда мне это показалось грандиозным событием.