Ночная леди - Лесли Лафой

Фиона сидела, подперев голову руками, и улыбалась, глядя, на чашку с кофе.

– Кажется, ты наконец довольна жизнью, – заметил Дрейтон, подходя к столу с тарелкой в руках.

Фиона кивнула:

– В высшей степени.

– И это кольцо на твоем пальце…

– Верно? – Фиона повернула колечко так, что свет заплясал на гранях бриллиантов. – Я всю ночь рассматривала его. Между прочим, на Бипса кольцо произвело неизгладимое впечатление.

Кэролайн хихикнула:

– Ты что, совсем не спала?

– Ну, почти, – призналась Фиона. – И совсем без сил сегодня утром. – Она уселась поудобнее. – Счастливая, но обессиленная.

В этот момент к ним присоединилась Кэрри.

– Может быть, тебе стоит еще немного поспать?

– Я хочу, но не могу, – пожаловалась Фиона. – Сегодня мы с Шарлоттой делаем новую клумбу, а рабочие должны крепить медальон на потолке столовой. Я просто обязана присутствовать при этом. Мистер Джебхарт обещал после полудня принести образцы обоев для гостиной, столовой и трех спален, чтобы мы с Шарлоттой посмотрели и отобрали их. Где уж тут спать!

Кэролайн, ничего не сказав, развернула на коленях салфетку, а Дрейтон покачал головой и взялся заутреннюю газету.

Оставшись наедине со своим кофе, со своим кольцом и с новоприобретенным счастьем, Фиона вздохнула. Она надеялась, что у нее хватит сил на все, что она запланировала, но куда больше волновала ее надежда побыть наедине с Йеном. Всего один вечер, один честный, прямой разговор на балконе, под звездами, при звуках вальса – и как все переменилось!

Йен не равнодушен к ней, она ему нравится, и вовсе не потому, что способна облегчить его существование, наладить течение повседневной жизни в его доме. Найдется ли еще на свете мужчина, способный увидеть свою ошибку и признать ее, после чего так искренне и серьезно извиниться? Найдется ли женщина, которую обнимали бы так страстно и целовали так крепко?

– Доброе утро!

Фиона встрепенулась, услышав знакомый голос, и, не веря своим ушам, посмотрела в сторону двери.

– Шарлотта! – воскликнула она, вставая. – Йен!

Йен улыбаясь вкатил в столовую инвалидную коляску.

– Вы удивлены? – подозрительно спросила Шарлотта.

– Я очень обрадована.

– Ну вот, я же говорила, что явиться без доклада куда интереснее, – триумфально объявила Шарлотта, поглядывая через плечо на своего опекуна. – Вы должны мне прогулку верхом.

– Завтра утром.

Прогулка верхом? А почему бы и нет? Йен придумает, как сделать ее безопасной.

– Гм…

Деликатное вмешательство Дрейтона заставило Фиону вспомнить о хороших манерах.

– Шарлотта, – она подошла к девочке и встала за ее спиной, – позвольте представить вам герцога и герцогиню Райленд, или просто Дрейтона и Кэролайн.

– Очень рада. – Шарлотта некоторое время переводила взгляд с одного супруга на другого. – Леди Фиона много говорила о вас.

– А нам о вас, Шарлотта. – Дрейтон поклонился. – Мы очень рады, что вы навестили нас. Кстати, вы уже завтракали?

– Еще нет, – бойко ответила девочка, пока Йен устраивал ее за столом. – Мы бежали, спасая наши жизни, и едва успели одеться.

– Неужели? – удивилась Кэрри.

– Это только небольшое преувеличение, – дополнил Йен, поворачиваясь к подносам, стоящим на буфете. – Моя мать обосновалась в одной из гостевых комнат и захватила врасплох меня, когда я вчера возвратился домой. Поскольку благоразумие – часть отваги, мы решили скрыться и дождаться, пока она уедет домой.

Фиона всплеснула руками:

– А как быть с рабочими, которые должны прийти сегодня?

– Десять фунтов за каждое оскорбление, которое они перенесут от моей матери. К тому же Роуан и миссис Питтман вызвались присмотреть за рабочими, notch мы будем отсутствовать.

– О, Йен, – запротестовала Фиона, – ваша мать не может быть настолько плохой!

Кэролайн незаметно хмыкнула и потом осторожно спросила:

– Герцогиня не упомянула, планирует ли она присутствовать на балу по случаю помолвки?

– Не упомянула, – ответил Йен, накладывая себе омлет. – Но я очень надеюсь, что нет.

Фиона вдруг задумалась.

– Выходит, она не одобряет меня?

Йен положил ложку и повернулся к ней:

– Фиона, дорогая, я готов поклясться на семейной Библии, что в этом нет ничего личного. Моя мать никого не одобряет, кроме себя – любимой.

– Но…

– Нет, – твердо прервал он. – Я понимаю, какой оборот принимают ваши мысли, но мою мать не изменить. И не вздумайте тратить на нее свою безграничную доброту: нам всем будет лучше в ее отсутствие.