История Икс - А. Дж. Моллой

— Ох уж эти чокнутые японцы. Что за люди такие!

— Я купил ее, чтобы ты не скучала в одиночестве.

— Марк, мы видимся с тобой каждый день. И ты спишь со мной дважды за день.

— Но иногда у меня возникают дела. В любом случае… — указывает он на припаркованный «мерседес». — А сегодня хочу показать тебе нечто особенное.

— Что именно?

Я представляю восхитительный ужин, может самый прекрасный в мире tonno rosso[64], подаваемый на вершине Везувия.

Вместо этого Марк говорит:

— Cappella Sansevero.

— Но… — растерянно, но в предвкушении замолкаю я. Конечно же, я слышала про капеллу Сан-Северо. Каждый уважающий себя турист знает про скандальную и удивительную капеллу Сан-Северо в Неаполе, каждый серьезный искусствовед во всей вселенной слышал про капеллу Сан-Северо. — Марк, но она закрыта на ремонт. Уже многие годы. И никто не знает, когда ее откроют. Внутрь не попасть. Я много раз пыталась…

В его глазах пляшет озорной огонек.

— Ты права… — улыбается он. — Но я оплачиваю ремонтные работы.

Он показывает мне огромный ключ на кольце. Марк может попасть внутрь капеллы Сан-Северо!

Мы доезжаем туда в мгновение ока, от моей простенькой квартиры до дверей одного из самых священных мест в истории искусства. Выходим из машины и приближаемся к капелле.

Часовню скрывают от глаз строительные леса, которые, в свою очередь, окружены узкими улочками Старого Неаполя. Здесь самое сердце города, величественное и слегка потрепанное, где за порогом крошечных кафе с яркими дневными лампами пожилые мужчины с седой щетиной во что-то играют, курят, кашляют, обмениваются дружескими оскорблениями.

В тусклом свете сумерек сияют желтым и красным стеклянные алтари благодаря электрическим свечкам и искусственным цветам. Зловеще ухмыляются статуи. Здесь много улыбающихся изображений Девы Марии, покровительницы «Каморры».

Пока Марк достает ключи, из-за темного угла внезапно появляется синий мопед «Веспа» и проносится в дюйме от меня. На нем две хохочущие девчушки в шортах и шлепанцах, без шлемов, их блестящие темные волосы развеваются на ветру.

Смотрю, как они исчезают в темноте: их жизнерадостность, их смех, их мимолетная красота. Теперь старинные дороги погружаются в тишину. Над головой покачивается постиранное белье. Bassi совсем не слышно. В доме напротив в крохотной комнатушке сидит мужчина, очерченный оконным проемом, как картинной рамой. Он смотрит футбол по нелепо громоздкому телику, над которым висит портрет падре Пио[65]. На столе лежит искусственная нога. Мужчина беззубым ртом жует сыр провола вместе с коркой.

— Так, — выводит меня из наблюдения за неаполитанской жизнью Марк. — Так, piccolina, можем заходить. — И он открывает дверь в капеллу Сан-Северо.

Первым делом мне бросается в глаза маленькая, восхитительно красивая часовня в стиле позднего барокко, освещенная лишь одной обычной лампочкой. Повсюду разбросаны тряпки и кисти, пол покрывает охряная пыль от кирпичей, но этот хаос не может затмить блистательной красоты часовни, украшенной цветным мрамором.

Марк рассказывает мне об истории этого места, но я уже все знаю.

— Седьмой принц Сан-Северо Раймондо родился в тысяча семьсот десятом году в семье неаполитанской знати, ведущей род от Карла Великого. Его называют величайшим умом в истории Неаполя, сведущим в алхимии, астрономии, знахарстве и механике…

Слушая Марка, я восторженно смотрю на расписной потолок.

— Принц говорил на десятке европейских языков, а еще на арабском и еврейском. Он был главой неаполитанской масонской ложи, пока его не отлучили от церкви как еретика. Впоследствии клевета раскрылась.

Пол напоминает запутанный черно-белый лабиринт мозаики. Насколько я знаю, это олицетворяет посвящение в масонство. Почему Марк привел меня сюда? Связано ли это место с мистериями?

Марк обводит руками часовню, ремонт которой спонсирует:

— Последние годы жизни Раймондо посвятил строительству этого места — капеллы Сан-Северо, подарив ей скульптуры и росписи величайших художников того времени. Он хотел, чтобы его часовня воплощала бьющееся сердце неаполитанского барокко, смешанного с таинственными и аллегоричными истинами.

— Это… очень впечатляет.

— Идем, — зовет меня Марк.

Я начинаю нервничать, так как прекрасно понимаю, что, какой бы великолепной ни была эта комната, она точно не главное сокровище капеллы Сан-Северо. Все самое интересное находится ниже, если спуститься по лестнице справа от нас.

В коридоре темно. Марк включает фонарик на телефоне, и мы спускаемся по невероятно узкой спиральной лестнице из холодного белого мрамора. Ступеньки причудливо скручиваются. Я стараюсь не отставать от Марка. Наконец мы добираемся до темной и замогильно-тихой крипты. Свет фонарика ложится на ужасное и прекрасное сокровище Сан-Северо.

«Христос под покровом» — Cristo Velato — работы Саммартино.

Неописуемое зрелище. Жуткое. Шокирующее. Но мне необходимо найти слова, чтобы описать его, — для успокоения своей души. Иначе я сама себя подведу, буду раскрыта и отвергнута, буду недостойна.

Скульптура изображает Иисуса в гробнице. Но Саммартино, создатель шедевра, накрыл мертвого Мессию — мертвого, но с распахнутыми глазами — тончайшим полотном, льняным саваном, очертившим каждый изгиб тела. Однако сделано оно из того же самого мрамора, что и тело!

Как скульптор сотворил такое? Как это возможно? Изваять идеальную фигуру, а следом — изящное покрывало, чтобы две части стали единым целым. Я знаю лишь, что искусствоведы до сих пор ведут споры насчет техники выполнения этой работы. Некоторые горячие поклонники Саммартино считают, что без магии здесь не обошлось.

— Что думаешь? — спрашивает Марк.

— Бесподобно! — выдыхаю я. — Даже больше, чем бесподобно. Сверхъестественно.

И это правда. Скульптура сверхъестественна в своей красоте. Пожалуй, это самый поразительный образец искусства, который я когда-либо видела. Однако есть в этой скульптуре нечто тревожное, неземное, нечто за пределами человеческого понимания. Зловещее совершенство. Слишком впечатляюще.

— Марк, почему ты показываешь ее мне именно сейчас?

Он подходит ближе и берет меня за руку:

— Я хочу, чтобы к тебе пришло вдохновение, carissima, чтобы ты увидела способности, сокрытые в каждом из нас. А великое искусство делает нас более сильными.

— Смелыми?

— Через несколько дней настанет время третьей мистерии.