Звезды над Занзибаром - Николь Фосселер

Еще до того, как Йон Витт нашел подходящее судно, на котором Салима могла бы выбраться с острова, она наконец получила известие, в равной степени пугающее и обнадеживающее: Меджид повелел ей явиться на следующий день к нему в Бейт-Иль-Сахель.

Всю ночь Салима не находила себе покоя. Она все время представляла, как ей следует себя вести с братом — открыто и гордо или лучше выказать себя покорной — и какие слова ей лучше подобрать, чтобы смягчить его.

Однако все приготовления Салимы, ее тщательно продуманное поведение, выбор жестов и мимики, ее приготовленная речь, заранее обдуманные ответы на возможные вопросы, — все пропало втуне. Меджид в свойственной ему капризной манере решил все по-иному и прислал к ней свою родную сестру Хадуджи.

Сводные сестры молча изучали друг друга. Окруженная евнухами и рабынями, принцесса Хадуджи являла собой женскую ипостась султана: у нее было такое же удлиненное лицо с большим ртом и — как у всех детей султана от черкешенок — высокий рост. Она уставилась на младшую сестру глазами, полными ненависти. А Салима разрывалась между надеждой и беспокойством, будучи неуверенной, что для нее означает визит Хадуджи.

— Рада видеть тебя, сестра, — помедлив, начала Салима. — Я хотела сегодня навестить вас в Бейт-Иль-Сахеле — по приглашению Меджида.

— Тебя там никто не ждет, разве что палач, — без обиняков ответила Хадуджи, — чтобы по приказу нашего брата положить заслуженный конец твоей грешной жизни.

— Это неправда! — воскликнула Салима. Возле рта и носа у нее пролегли белые полосы. — Меджид никогда так со мной не поступит — никогда!

Полные губы Хадуджи скривились в усмешке, полной ненависти:

— Собственно говоря, он уже вызвал для тебя человека из племени кульфа, который хорошо знает свое ремесло.

Салима ощутила, как пол уходит у нее из-под ног. Черные люди из суданского племени кульфа были мускулистыми великанами — примерно двух метров роста, — известными тем, что хорошо владели мечом. Считалось, клинок суданца мог с легкостью перерубить шею человека, словно травинку.

— Твое счастье, что вдовы нашего отца узнали об этом, — продолжала Хадуджи. — Они вступились за тебя и упросили Меджида отложить твою казнь до тех пор, пока твоя вина не будет точно доказана.

Салима скользнула взглядом по рабыням Хадуджи, по евнухам, каждый из которых был вооружен кинжалом и мечом, потом посмотрела на собственных слуг. Она знала, что их ждет. Перед угрозой пыток каждый человек в ее доме, будь то мужчина или женщина, расскажет все, что знает о своей госпоже, а она сама будет раздета и обследована прислужницами Хадуджи, а если понадобится — то и насильно. Ее веки затрепетали, комната начала кружиться перед глазами, однако она заставила себя выпрямиться и, выждав, пока не прошло головокружение, открыто взглянула на Хадуджи.

— Вам не нужно искать никаких доказательств, Хадуджи. Это правда, что вы услышали в Бейт-Иль-Сахеле. Я ношу под сердцем ребенка.

— Не жди милосердия лишь потому, что ты признала свою вину, — грубо набросилась на нее родственница и достала из складок платья письмо. Салима взяла его и развернула.

— Наш мудрый и милосердный брат передал мне это письмо для тебя — в том случае, если все слухи не окажутся клеветой.

— Он хочет послать меня в Мекку? — вырвалось у Салимы, когда она прочла письмо.

— В паломничество. В знак того, что ты искренне раскаиваешься во всех грехах и будешь просить Аллаха о прощении, — кивнула Хадуджи. — На время приготовлений к поездке он велел мне присмотреть за тобой. До твоего отъезда я останусь в этом доме.

Все члены Салимы судорожно сжались. Она старалась подавить охватившую все ее тело дрожь. Она слышала множество историй о девушках и женщинах, забеременевших, подобно ей, в грехе, и точно так же отправленных в паломничество по святым местам, к месту рождения Пророка. Ни одна из них, как говорили, не достигла цели назначения, не говоря о том, чтобы вернуться. То, что до сих пор грозило неопределенностью, обрело вполне явственные черты, и Салима уже ощущала холод клинка у горла. Пальцы ее судорожно впились в письмо, и, скомкав, она гневно его отбросила.

— Что это за мир такой, в котором любовь карается смертью? — она почти кричала. — Я никого не убивала, я ничего ни у кого не крала. Я всегда от всей души молилась и соблюдала все заповеди Священного писания. Все предначертано Аллахом — мне суждено было встретить этого человека, и я его встретила. И за это мне угрожают смертью? — Тяжело дыша, она сверкала глазами. — Вы можете мне тут о многом рассказывать, но только не говорите, что ваша совесть будет чиста, если вы предадите меня смерти. Вашу сестру!