Порочные привычки мужа - Джейн Фэйзер

— Мне необходимо отдохнуть, дон Антонио, — пробормотал Мигель, борясь с сильной тошнотой. — У меня сотрясение мозга.

— Что ж, в таком состоянии от тебя все равно никакого толку, — заявил дон Антонио и махнул рукой. — Иди в постель.

Мигель с трудом поднялся на ноги и заковылял к двери, зажимая рот ладонью.

— Она уже легла? — Гревилл оторвался от книги, когда три дня спустя в комнату в доме на Саут-Одли-стрит зашла Аурелия.

— Да, и почти уснула, — ответила Аурелия, усаживаясь в кресло напротив. — Фрэнни не раба привычек. — Она ласково улыбалась. — Временами это утомляет, но иногда, вот как сейчас, бывает очень полезным. Новый дом, новая детская, новая мебель… она просто счастлива.

— А ты? — Он отложил книгу.

— Испытываю искреннее облегчение, потому что с Корнелией все улажено, и я написала Ливии. Вообще это оказалось на удивление легко. Корнелия что-то досадливо пробормотала и примирилась с тем, что не стала моей свидетельницей.

— Я рад. Мне бы не хотелось, чтобы ты из-за этого поссорилась с подругами.

— Чтобы нам по-настоящему поссориться, потребуется куда большее, чем эта история. Но я все равно рада, что все уже позади.

Гревилл прищурился и поманил ее пальцем. Аурелия встала, направилась к нему (так железные опилки притягиваются к магниту) и позволила усадить себя на колени. Гревилл обнял ее и начал ласкать грудь, поигрывая сосками через тонкий батист платья. Они мгновенно затвердели от его прикосновения, и он негромко засмеялся, уткнувшись в шею Аурелии.

— Ты так восхитительно откликаешься. Я бы мог провести весь день, просто прикасаясь к тебе.

Аурелия прижалась к нему, думая, что и она бы могла провести весь день в мире чувственных фантазий, наслаждаясь его прикосновениями. Она ощутила, как твердеет его естество, и шаловливо поерзала у него на коленях. Гревилл застонал. В этом стоне слышались и удовольствие, и протест; Аурелия улыбнулась и соскочила с его колен.

— Сэр, обед будет подан через полчаса.

— О Боже! — простонал он. — Только посмотри, что ты со мной сделала: Я не в силах буду шевельнуться минут десять!

Аурелия засмеялась.

— Бокал кларета охладит твой пыл. — Она налила вино и протянула Гревиллу. — Даю слово, этот обед пропустить нельзя. Наша Мейвис приготовила запеченные устрицы и жареную утку в яблочном соусе, а Эйда — рейнский крем и крыжовенный кисель с взбитыми сливками.

Гревилл глотнул вина, прикрыв глаза.

— До сих пор не понимаю, как получилось, что за какие-то сутки мы вдобавок к юному Джемми, Дейзи и Эстер заполучили двух совершенно одинаково грозных близнецов-кухарок и едва ковыляющего джентльмена, который даже дверь открыть не в состоянии.

— Они сами так решили. Когда Лив и Алекс вернутся на Кавендиш-сквер, у Моркомба и близнецов начнутся старые трения с занудливой и чванной прислугой Алекса.

Но Моркомб и близнецы не хотят совсем уходить оттуда — это их дом, они прожили там несколько десятков лет, у них есть пенсия от тети Софии и комнаты в доме на Кавендиш-сквер. Они просто хотят делать то, что им нравится. А когда я сказала им, что выхожу замуж и переезжаю сюда, они и глазом не моргнули, просто решили, что им хочется последовать за мной. Поэтому они будут приходить каждое утро, а вечером уходить. Джемми по просьбе Моркомба будет открывать дверь. Аурелия налила себе хереса и снова села.

— Это устраивает всех, и я знаю, что Лив только обрадуется, потому что ей больше не придется вести переговоры с Борисом и Альфонсом — шеф-поваром и охранником.

— Что ж, я не возражаю. — Гревилл приподнял бокал, словно провозглашая тост, и в его серых глазах заплясали искорки веселья. — У меня есть для тебя свадебный подарок. — Он пружинистой походкой вышел из гостиной.

Аурелия откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза, гадая, что такое он решил ей подарить. Вероятно, что-нибудь соответствующее роли, которую она исполняет в этом задании.

Дверь открылась, но Аурелия все еще сидела зажмурившись. На губах ее играла улыбка. Вот он пересек комнату, вот подошел к ней.

— Можно открывать глаза?

— Думаю, это будет нелишним, — сдержанно произнес Гревилл.

Она открыла глаза и сначала увидела только Гревилла, потом перевела взгляд на дверь и ахнула. Там стояло самое красивое животное, какое она когда-либо в своей жизни видела. Огромное, как небольшой пони, с мощными плечами — отличная пара Гревиллу, подумала Аурелия, выдыхая.

— Он… она?..

— Она, — ответил Гревилл, щелкая пальцами. Собака грациозно подбежала к нему и села у ног. — Ее зовут Лира, в честь созвездия. И она всегда будет рядом с тобой, особенно когда я сопровождать тебя не смогу.

«Значит, не очень-то я и ошиблась», — подумала Аурелия, протягивая руку, чтобы прикоснуться к великолепной голове собаки. Но даже полезный подарок может быть невероятно красивым и радующим.

— Лира, — негромко повторила Аурелия. Собака подняла голову под ее ласкающей рукой, и большие темные глаза посмотрели на Аурелию. — О, ты просто красавица. А что это за порода, Гревилл?

— Ирландский волкодав, — ответил тот, излучая искреннее удовольствие. Похоже, ему понравилось, как Аурелия приняла его подарок. — Корнелия как-то обмолвилась, что ты любишь собак… Настоящих собак, как она выразилась.

Аурелия расхохоталась.

— О, эти глупые розовые собачки Лив… разумеется. У Гревилла сделалось озадаченное лицо.

— Я не понимаю.

— Поймешь, когда сам их увидишь. — Она потрепала волкодава по шее. — Она красавица, Гревилл, и я тебе очень благодарна.

Он потянул собаку за ухо.

— Она красивая, но, кроме того, обучена защищать. Я не смогу все время быть рядом с тобой, и не очень уверен, что ты сумеешь пустить в ход пистолет, если возникнет необходимость. В основном Лира ласковая, как ягненок, но есть слова, которые она понимает. Когда вы обе научитесь пользоваться этими словами, ты будешь с ней в такой же безопасности, как если бы рядом был я.

Аурелия снова ощутила озноб. В теплую освещенную комнату ворвался холод реальности.

— Ты мне так и не сказал, откуда ждать этой опасности.

— Я толком не знаю сам. И вполне вероятно, что тебя это не затронет. Но я не собираюсь полагаться на волю случая.

— Это верно, — согласилась Аурелия, продолжая поглаживать шею собаки, и посмотрела на Гревилла. — Я понимаю степень риска.

Он поднял ее на ноги и приобнял за бедра, серьезно глядя в глаза.

— И доверяешь мне защищать тебя, Аурелия?

— О да, — мягко ответила она. — Настолько, насколько это вообще возможно.

Гревилл поцеловал ее в уголок рта.

— Это возможно, — пообещал он. — Я ни под каким видом не подвергну тебя опасности, пойми это, Аурелия.