Играя с огнем - Л. Дж. Шэн

Грейс

Вечером, когда мое перо феникса впервые восстало из пепла, я убирала актовый зал, выполняя обязанности помощника режиссера.

Это произошло на следующий день после моего почти состоявшегося поцелуя с Уэстом. Тесс с Лорен задержались допоздна, репетируя совместные сцены, и ушли последними. Лорен по-прежнему пыталась выучить правильно свои реплики. Она повесила всех собак на недавнее расставание с ее парнем Марио. Тесс же в своей пассивно-агрессивной манере уговаривала ее убедить профессора Макгроу поменяться ролями. Она приводила аргументы, что у Стеллы не очень много реплик, и эта роль не отнимает столько душевных сил.

«Ну правда, Лор, просто скажи Финли и Макгроу, что у тебя и без того полно забот. Поменяйся на Стеллу. Получишь высший балл, а учить придется только половину реплик».

Я делала уборку и кружила вокруг них со шваброй. Обе девушки помахали мне на прощание. Тесс задержала на мне взгляд чуть дольше обычного, словно впервые обратила внимание на мое существование. Я и не сомневалась, что это связано с тем, как Уэст утащил меня на днях из актового зала.

Закончив с уборкой, я передвинула реквизит за кулисы и развесила костюмы на вешалки.

Напевая себе под нос песню Селены No Me Queda Más (потому что девяностые и Селена – это двойное попадание), мыслями я снова убрела к Уэсту. А точнее, к его отношениям с родителями. Он злился, тут сомнений не было. Сент-Клер не распространялся о своей семье, но я, собрав по крупицам всю информацию, поняла, что у них проблемы с деньгами, а Уэст пытался им помочь и горбатился на боях.

Собираясь уже выключать свет, я замерла между сценой и закулисьем и выглянула из-за бордового занавеса. Я любила пол сцены. Мое любимое место. От всех выступлений актеров и танцоров за эти долгие годы пол покрылся вмятинами и царапинами.

Обшарпанный и поцарапанный, но на нем по-прежнему творилась величайшая магия.

Сама того не понимая, я вдруг неосознанно шагнула в центр сцены и сглотнула подступивший к горлу ком.

«Тебе нужно открыться».

От слов Уэста щекотало внизу живота.

Еще шаг.

«Не заискивай и не прикидывайся невидимкой».

Следующая реплика принадлежала моей бабушке.

«Если ты не боишься, это не значит, что ты смелая».

Не успела я понять, что происходит, как ноги сами понесли меня через сцену.

Топ-топ-топ.

Сердце ускорило ритм, во рту пересохло, а дыхание сбилось.

Я замерла, остановившись посередине.

Одинокая.

Храбрая.

Испуганная.

Но непобедимая.

Я стащила с головы розовую кепку, сделала глубокий вдох и выпустила пронзительный крик, отразившийся от стен и сотрясший зал. Он звучал несколько секунд и вскоре стих, но его эхо еще отдавалось у меня в груди.

Улыбнувшись, я поклонилась перед пустующими креслами, обитыми красным бархатом.

Я представила полный зрителей зал. Люди с бурными овациями вскочили на ноги, хлопали и выкрикивали одобрения.

И вот тут я почувствовала, как мой феникс выглянул из пепла.

Не целым крылом, а одним безупречным пером.

Оно было красного цвета. Как мой шрам.

И напомнило меня.

– В эту пятницу будет бой. Может, передумаешь и пойдешь со мной? – уткнувшись носом в учебник, плюхнулась рядом со мной на кровать Карли.

Я скривила нос и, прислонившись к изголовью, прижала подушку к груди.

– С чего я вдруг передумаю-то?

– Во-первых, сплетни быстро разносятся, а Тесс всем растрепала, что на прошлой неделе Уэст, мать его, Сент-Клер выволок тебя из актового зала. Все теперь думают, что вы кувыркаетесь. У нас в кои-то веки, впервые за пять лет, случилось что-то интересное, а ты забыла мне рассказать! – Карли закатила глаза, перевернула страницу учебника и выделила маркером целый параграф. – Я уже готова бросить тебя, Шоу. Ты ужасная лучшая подруга.

Я рассмеялась и кинула ей в лицо подушку.

– Да нечего рассказывать. Мы просто друзья.

– Ну да. Оказывается, не только страусы прячут голову в песок.

– Ничего я не прячу.

– Даже ни крошки? – Карл бросила на колени учебник и прижала пальцы друг к другу, оставив между ними небольшую щель и посмотрев на меня с озорной улыбкой.

Бессмысленно рассказывать ей о поцелуе, которого так и не произошло, к тому же Уэст спешно назвал его ошибкой и пошел на попятный.

– Клянусь, у нас чисто приятельские отношения. Он – убежденный холостяк, который любит разнообразие. Я буду полной идиоткой, если влюблюсь в парня вроде него.

Я и так идиотка, которая уже почти в него втрескалась.

– Не нам выбирать, в кого влюбляться.

– Может быть, но зато мы вольны поступать, как нам вздумается, – возразила я.

Карли устроилась поудобнее и села на пуховое одеяло, скрестив ноги, а потом прислонилась спиной к увешанной постерами стене в своей комнате. Pearl Jam, Third Eye Blind и Green Day. Ее комната являла собой храм девяностых, вместе с CD-плеером на тумбочке, мягкими игрушками на кровати и старомодным прозрачным телефоном.

Карли родилась под самый конец 1999 года. Если точнее, в последний день года. Тридцать первого декабря, в одиннадцать пятьдесят восемь вечера. Время рождения сделало ее зацикленной на этой эре, а все, что нравилось Карли, любила и я. Это было естественно и вежливо – в качестве моральной поддержки примкнуть к ней и ее одержимости.