Герой (не) её романа - Елена Соловьева

— Мама, мама, мы тебе кашу сварили! — похвасталась Анна. Схватила мать за руку и потащила к столу. — Гречневую, на молоке.

Аркадий с гордым видом водрузил кастрюлю на стол. Наложил матери огромную порцию, подал хлеб и масло.

— Вы мои умники, — счастливо улыбнулась Поля. — И чего я распереживалась? С такими помощниками любое дело по плечу!

С трудом проглотив полтарелки подгорелой пересоленой каши, усталая, но счастливая, она уложила детей и отправилась спать. В эту ночь впервые увидела странный сон, который не забудет до конца жизни.

Видела она Агриппину — живую, помолодевшую. Та стояла, завернувшись в нарядную шаль, возле консоли. Любовалась на фото Петруши.

— Бабушка?.. — позвала ее Поля.

Прекрасно помнила, что Гриппа отошла в мир иной. И тем не менее не испугалась, не спряталась.

Гриппа обернулась на зов, улыбнулась и потыкала в календарик. Приложила палец к губам, приказывая молчать. И исчезла.

Утром Поля первым делом подошла к консоли: все как обычно. Гриппа и ее муж с другом улыбаются с фотографий. Календарик стоит на прежнем месте.

— Шестое октября, — замечает Поля. — Что бы это значило?

Много раз пыталась разговорить старушку, да та молчала, как настоящий партизан. Или отделывалась односложными замечаниями: придет время, узнаешь.

А время так и не подошло.

На следующий день сон повторился. Гриппа была еще моложе, чем в прошлую ночь. В цветастом сарафане, без единой морщинки на лице. Полина ее насилу узнала.

— Ты хочешь что-то рассказать? — напрямую спросила Полина. — Что значит эта дата, шестое октября?

— Пора! — объявила Гриппа.

Постучала ноготком по консоли и вновь исчезла.

Не успел забрезжить рассвет, а Поля — босая, растрепанная после сна — уже осматривала любимый уголок бабушки. Переворачивала фотографии, искала подсказку.

— Не может быть, чтобы Гриппа являлась просто так, — бормотала себе под нос. — Обещала прийти в трудную минуту, вот и появилась.

Аркадий и Анна услышали подозрительный шум и вышли из комнат. Не сговариваясь, расселись на ковре и стали наблюдать за матерью. Такой бодрой и деятельной не видели ее с похорон бабушки.

— Мама, что ты ищешь? — не выдержала Анна.

Полина дернулась, обернулась на голос дочери. Не заметила, как та подошла.

— Испугала ты меня, — облегченно выдохнула. — Бабушка Гриппа мне снилась. На столик этот показала и сказала: «Пора».

— Мама, такая большая, а в сказки веришь, — озорно рассмеялась Анна. Взяла Аркадия за руку и сообщила: — Но мы тебе поможем. А что пора-то?

Полина пожала плечами и смущенно улыбнулась:

— Да я и сама не знаю.

Вместе они долго рассматривали консоль, изучали пустые шкафчики. В одном из них и нашли завещание Гриппы. В другом лежали принадлежности для вязанья.

— Мне кажется, или ящички слишком маленькие? Нет ли чего еще под столешницей? — задумалась Полина. — Аркаша, будь другом, принеси топор.

Ломать любимый предмет мебели Гриппы казалось Полине святотатством. Но иначе выяснить, верны ли догадки, не удалось. Сжав волю в кулак, вооружившись решимостью, мать занесла топор.

— Давай, мамочка! — подбодрила ее дочка.

Сын ограничился кивком головы. Он так и не начал разговаривать, но это не мешало ему быть частью семьи и участвовать в общих делах.

— Тресть! — столешница консоли разлетелась в щепки.

— Ничего себе!.. — присвистнула Поля.

В тайнике оказались золотые украшения и пачки писем, перевязанные ленточками. В том, датированном 1943-м, Аркадий просил любимую девушку Гриппу сохранить ценности и не трогать семьдесят пять лет.

«Затихнет все, и поживем счастливо», — письмо заканчивалось обещанием.

— Не зря его на допросы таскали, — покачала головой Поля. — И бабушка наша не зря боялась. И вовсе не была сумасшедшей. Действительно ждала, когда сможет пожить богато…

Поля не выдержала и разревелась, роняя слезы на старое, пожелтевшее от времени письмо.

— Ох, Гриппа, Гриппа…

Откуда такая точная дата, почему ровно столько наказал ждать любимой Петруша, никто не узнал. Все, кто был замешан в истории, скончались. Осталось только золото.

— Мам, что с этим делать? — совершенно по-взрослому спросила Анна.

— Продать надо, — нашлась Поля. — Будет на что новый скот купить и землю обработать. Вот только веришь или нет, но что-то мне страшновато.

Вроде, и завещание есть, и времена допросов прошли. Но ужас Гриппы передался и Поле. К тому же хранить сокровища в доме, где только женщина и маленькие дети, — верх безрассудства.

— Посоветуюсь со Степаном, — нехотя произнесла Полина. — Он в делах продаж лучше разбирается. И воровать не станет — в этом я точно уверена.

Других вариантов у нее не нашлось.

Степан Одинцов отнесся к рассказу о спрятанном в консоли кладе скептически. Вначале решил, что его разыгрывают. Но Поля — не любительница шуточек и приколов. Один испуганный вид чего стоит.

— Конечно, помогу, не вопрос, — отозвался на просьбу Степан. — Приятно знать, что ты мне доверяешь.

Полина замялась. Она вовсе не собиралась поощрять интерес Степана, тем более оказывать знаки внимания. А получилось, что с бедой прибежала именно к нему.

— За помощь могу отдать тебе пять процентов, — это единственное, что она смогла придумать в свое оправдание.

— Да ты что, Поль?! — ужаснулся Степан. — Я же от чистого сердца, а ты все деньгами…

Поля поняла, что невольно загнала себя в западню. Теперь отступать поздно, сказанное не воротишь.

— Чем же еще, как не деньгами? — она повела плечами. Подозрительно покосилась на Степана, выдавила улыбку. — Мне больше предложить нечего.

— Сходи со мной на свидание? — мягко попросил Степан.

Так давно искал такого момента, но все заготовленные загодя речи мгновенно вылетели из головы. Полина слишком серьезная для своего возраста, неприступная. Но именно это его и раззадорило. Прирожденный делец Одинцов не боялся трудностей.

— Дашь время подготовиться? — попросила Поля. — У меня от всего происходящего голова кругом. Восстановлюсь немного и, так и быть, приму твое предложение.