Колесо судьбы - Даниэла Стил

— В Сан-Франциско. (Сердце ее сжалось.) Сначала туда.Часов на пять. Хочешь встретить меня в аэропорту, Тэн? Пообедаем или что-нибудьеще придумаем. Мне нужно в какой-то Форт-Орд к десяти вечера, а я прилетаю втри. Мне сказали, что от Сан-Франциско туда часа два езды… — Его голос затих,оба они думали об одном и том же.

— И что потом? — внезапно охрипшим голосомспросила Тана.

— Полагаю, Вьетнам. Чудненько, а?

Она вдруг почувствовала раздражение.

— Ничего в этом чудненького, ты, тупоумный сукин сын.Надо было тебе идти со мной учиться на адвоката. Но ты вместо этого захотелпорезвиться и обнюхать все бордели Франции. А теперь нате вам, пожалуйста,отправляешься во Вьетнам, чтобы тебе отстрелили яйца…

По щекам ее катились слезы, и никто в холле не осмеливалсяпройти мимо нее.

— Однако у тебя это звучит завлекательно.

— Болван.

— Ну, и что еще новенького? Ты еще не влюбилась?

— Как будто у меня есть время. Я только и делаю, чточитаю. Когда прилетает твой самолет?

— Завтра в три.

— Я приеду.

— Спасибо.

Его голос опять зазвучал по-юношески, а когда Тана увиделаего на следующий день, он показался ей бледным и усталым, уже не выглядел такхорошо, как в июне, и этот его краткий визит прошел нервно и натянуто. Она незнала, что с ним делать. Но пять часов — это не слишком много. Сначала онапривезла его к себе в Беркли, потом они поехали в Чайнатаун[4]пообедать, немного погуляли, и Гарри все время посматривал на часы. Ему надобыло успеть на автобус. Он решил не брать такси до Форт-Орда, но это сокращаловремя, которое можно было провести вместе. Они не смеялись так, как бывало, обабыли расстроены.

— Гарри, почему ты это делаешь? Ты мог бы откупиться.

— Это не по мне, Тэн. Уж это ты должна понимать. И,может быть, в глубине души я думаю, что поступаю правильно. Есть, видимо, вомне какой-то патриотизм, о котором я и не подозревал.

Сердце Таны упало.

— Ради бога, никакой это не патриотизм. Это не нашавойна, — ее ужаснуло, что, вероятно, был какой-то выход, а он его неиспользовал. Он показал себя с той стороны, которая ей была неведома. БеспечныйГарри повзрослел, и теперь она видела в нем мужчину, прежде ей незнакомого.Упрямого и сильного. И хотя то, что он собирался сделать, страшило его, былоясно: он знает, чего хочет.

— Думаю, скоро это станет нашей войной, Тэн.

— Но почему ты?

Они долго сидели молча, и день пролетел слишком быстро.Прощаясь, она крепко обняла его и взяла обещание, что он будет звонить, кактолько выдастся случай. Но прошло шесть недель, а он не звонил, и к этомувремени начальная подготовка кончилась. Он собирался вернуться в Сан-Франциско,повидать ее, но вместо поездки на Север стал готовиться к отправке на Юг.

Позвонил в субботу:

— Вечером я отправляюсь в Сан-Диего, а в начале недели— в Гонолулу.

У нее как раз был зачет, вырваться на пару дней в Сан-Диегоникак нельзя.

— Проклятье! А в Гонолулу ты побудешь хоть немного?

— Наверняка нет.

Она тут же почувствовала: он что-то утаивает от нее.

— Что это значит?

— Это значит, что к концу следующей недели меня пошлютв Сайгон.

Его голос звучал холодно и твердо, как сталь, — совсемне похоже на Гарри. Она недоумевала, как это случилось. Именно этому удивлялсяи он, каждый день все эти шесть недель. «Я считаю, просто повезло», —говорил он в шутку друзьям, но ничего шуточного в этом не было; когда ожидаливручения предписания, напряжение стало настолько ощутимым, что страшно былопроизнести лишнее слово. Никто не осмеливался говорить о своих чувствах, меньшевсего те, кому повезло с распределением, может, другие не так удачливы. А Гаррибыл одним из неудачников.

— Скотство, конечно, но так уж оно есть, Тэн.

— Твой отец знает?

— Я звонил вчера вечером. Никому не известно, где он. ВПариже думают, что он в Риме. В Риме думают, что он в Нью-Йорке. Я пыталсяпозвонить в Южную Африку, но потом решил насрать на сукиного сына. Рано илипоздно сам узнает, где я. (Почему, черт возьми, у него такой отец, которогоневозможно поймать? Тана попыталась бы даже разыскать его, будь он другим, ноон всегда казался ей не тем человеком, с которым хочется познакомиться.) Янаписал ему по лондонскому адресу и оставил записку у «Пьерра» в Нью-Йорке. Этовсе, что я мог сделать.

— Вероятно, это даже больше, чем он заслуживает. Гарри,я могу что-нибудь сделать?

— Молись за меня.

Похоже, он не шутил, и Тана была потрясена. Это невозможно.Гарри, ее лучший друг, ее брат, по сути, ее двойник, — и его посылают воВьетнам. Ее охватила паника, доселе ей неизвестная, и абсолютно ничего нельзябыло поделать.

— Позвонишь мне еще перед отъездом?.. И из Гонолулу?..

Глаза ее наполнились слезами. «А если с ним что-нибудьслучится? Нет, — она стиснула зубы, — не надо позволять себе дажедумать об этом. Гарри Уинслоу непобедим, и он принадлежит мне, часть моегосердца отдана ему». Но, постоянно ожидая звонков, несколько дней она ходила какпотерянная. Он звонил дважды до отъезда из Сан-Диего. «Прости, что долго незвонил, был занят, совсем затрахался, триппер, наверное, подхватил, ну и черт сним». Почти всегда он был пьян, а на Гавайях, откуда тоже пару раз позвонил,вообще не просыхал, а потом он уехал — в безмолвие, джунгли и бездны Вьетнама.Ее воображение рисовало опасности, которым он подвергался, а позже сталиприходить веселые разухабистые письма о жизни в Сайгоне, о проститутках,наркотиках, уютных некогда гостиницах, изящных девушках, о том, что емупригодился его французский, — и она стала успокаиваться. Старина Гарри, оннисколько не меняется: что в Кембридже, что в Сайгоне — один и тот же. Танауспешно сдала все экзамены, прошел День Благодарения и первые два днярождественских каникул, которые она провела у себя в комнате в окружении грудыкниг, и вот около семи вечера кто-то заколотил в ее дверь:

— Вас к телефону.

Мать часто звонила ей, и Тана знала почему, хотя они неговорили об этом. Праздники были трудным временем для Джин. Артур никогда непроводил с нею много времени, и все-таки она надеялась на лучшее. Всегданаходились оправдания и причины, он посещал вечеринки, на которые не могпригласить ее. Тана даже подозревала, что у него есть и другие женщины, атеперь еще Энн с мужем и ребенком, и, может быть, Билли тоже с ними, а Джинпросто не была членом семьи, несмотря на то, что уже много лет она все времярядом.

— Сейчас приду, — отозвалась Тана, натягивая халати спускаясь к телефону.