Невинность и страсть - Линси Сэндс

Дэниел попытался стянуть рукава с ее рук, но Сюзетта не позволила, ведь ей пришлось бы оставить в покое застежку брюк. Тогда Дэниел бросил свои попытки, потянул вырез платья вниз, выпустил на свободу ее обнаженные груди и тотчас приник губами к отвердевшему соску.

— А, — застонала Сюзетта и тут же добавила торжествующее: — Ха! — Она наконец расстегнула пуговицы и сумела вытащить его стержень наружу. На миг Дэниел окаменел, его бедра рывком подались навстречу ее смелым прикосновениям, а руки спустились ниже, зарылись в юбках Сюзетты, а потом решительно двинулись вверх.

Сюзетта ловила воздух губами, чувствуя, как его пальцы раздвигают ей ноги и касаются самого тайного уголка ее тела. Прикрыв глаза, она ненадолго отдалась этим волшебным ощущениям, но вскоре подняла руки и оттолкнула Дэниела. Еще немного такой сладкой пытки, и она совсем не сможет соображать, а Сюзетте хотелось осуществить еще одно свое намерение. В книге о Фанни она прочла, что женщина может доставить удовольствие мужчине губами, и ей хотелось попробовать.

Дэниел подумал, что она решила прервать игру, отстранился и пробормотал:

— Прости, мне не следовало…

Слова застыли у него на губах, когда Сюзетта вдруг опустилась перед ним на колени и губами взяла его стержень.

Оба замерли. Дэниел — от неожиданности, а Сюзетта — потому что не знала, как вести себя дальше. В книге весьма смутно говорилось о последующем. В основном там были метафоры и непонятные аллегории. Сюзетта решила следовать собственным желаниям — язык и губы подскажут ей, что надо делать.

Она так и не сумела понять, доставила ему удовольствие или нет, но сама испытала массу приятных ощущений, к тому же удовлетворила собственное любопытство, исследуя символ мужского достоинства. Вдруг Дэниел поймал ее за руку и приподнял, но не поставил на ноги, а посадил на тюк сена.

— Я сумела… — Сюзетта хотела спросить, все ли она сделала правильно, но вместо ответа Дэниел поцеловал ее в губы. Его руки снова легли ей на грудь, но потом одна ладонь опустилась и скользнула под подол платья.

Сюзетта застыла. Из ее губ вырвался долгий стон, она откинула голову и вся отдалась этой дерзкой ласке. Пальцы Дэниела без остановки продолжали свой беспощадный танец, а его губы метались по ее шее, ключицам, соскам.

Сюзетта не пыталась высвободиться. Ее пальцы зарылись в его волосы, ногами она обхватила Дэниела за бедра. Он не прекращал поцелуи и ласки, пробуждая в глубине ее тела нарастающую жажду разрядки. Вдруг Сюзетта ощутила, как что-то мягко раздвинуло створки потайной раковинки проникло внутрь. Вскрикнув, она крепче обхватила его бедра ногами и сама рванулась ему навстречу. Напряжение становилось нестерпимым.

— Дэниел… — взмолилась она, надеясь, что мука закончится.

В ответ он приподнял голову и впился в ее губы нескончаемым поцелуем. Сюзетта вцепилась в его плечи, но Дэниел вдруг отстранился. Она едва не расплакалась от разочарования, но он тут же снова прижал к себе ее бедра. Сюзетта опустила руку и стиснула пальцами окаменевший стержень, как будто призывая его к действию. Тем не менее она оказалась совсем не готова, когда Дэниел подчинился этому беззвучному призыву и рывком вошел в глубь ее лона. Значит, в первый раз это были всего-навсего пальцы, решила Сюзетта, ведь сейчас в нее проникло что-то огромное и беспощадное. С губ Сюзетты готов был сорваться крик боли, но Дэниел не позволил — он накрыл ее губы губами и поймал этот звук, потом прервал поцелуй и заглянул ей в лицо:

— С тобой все в порядке?

Вспыхнув от смущения, Сюзетта кивнула. На самом деле ей почти не было больно, и вскрикнула она больше от неожиданности. Хотя какая уж тут неожиданность…

Боль была такой незначительной, что даже самая чувствительная девушка не упала бы от нее в обморок. Должно быть, любовник Фанни что-то сделал неправильно. Тем не менее было очень странно чувствовать внутри себя мужскую плоть. Дэниел словно бы растягивал ее внутренности и наполнял их собой. Сюзетте это не понравилось, но потом он просунул руку между их телами и снова начал ее ласкать.

Она застонала, в теле поднялась жаркая волна страсти, которая еще минуту назад, казалось, утихла совсем. Сюзетта чуть расслабила ноги, давая простор Дэниелу и побуждая его к действию. И он начал плавные, ритмичные движения, в такт толчкам своего языка у нее во рту. Постепенно рывки ускорились. Чтобы удержать ее бедра на месте, он крепко обхватил их руками, все резче бросая тело вперед.

Сюзетта впилась ногтями ему в плечи, она беспрерывно стонала и выгибалась навстречу приближающейся кульминации. И вот она наступила! Казалось, внутри у нее что-то взорвалось. Сюзетту потрясла сила этого незнакомого ощущения. Волны наслаждения накатывали снова и снова, и она бессильно отдалась их непреодолимой власти. Дэниел сделал еще несколько бросков, потом вдруг хрипло зарычал и бессильно упал ей на грудь. Сюзетта поняла, что он достиг пика.

— Черт возьми, — через минуту прохрипел он, медленно выпрямился и виновато заглянул ей в лицо. — Прости.

— За что? — удивленно воскликнула Сюзетта.

— Мне не следовало… Конюшни — не самое подходящее место для леди. Кто-нибудь мог войти и… Мне нельзя было…

Сюзетта поцелуем заставила его замолчать, потом прошептала:

— Мы можем повторить это еще раз? — И почувствовала, как он беззвучно расхохотался.

— Идея заманчивая, — с ухмылкой ответил он и отстранился. — Но прямо сейчас я не могу. Кроме того, мне надо ехать. — Дэниел наклонился и поцеловал ее в кончик носа. — Прости, но я действительно должен отправляться.

Сюзетта разочарованно вздохнула и с неохотой выпустила его из объятий. Дэниел поправил свою одежду, потом стал приводить в порядок ее платье.

Когда он вернулся в стойло, где седлал лошадь, Сюзетта соскользнула с тюка сена и тут же сморщилась — между ног болезненно саднило.

— Тебя долго не будет?

— В карете отсюда час езды до Вудроу. Маме, наверное, надо будет собрать вещи. Но раз я еду туда верхом, то, думаю, за два часа обернусь, — рассеянно проговорил он, седлая коня.

— А можно мне поехать с тобой? — спросила Сюзетта, которой не хотелось с ним расставаться.

Дэниел удивленно взглянул на нее, задумался, но потом покачал головой и вернулся к своему делу.

— Нет. Мне лучше поехать одному.

— Почему? — нахмурившись, спросила Сюзетта и с тревогой добавила: — Ты боишься, что я не понравлюсь твоей матери?

Вопрос рассердил Дэниела, он оглянулся и твердо сказал:

— Нет, разумеется, нет.

— Тогда почему мне нельзя поехать? — Она вдруг прищурилась — в голову пришла другая мысль и поразила ее в самое сердце. — Ты ведь вернешься?

— Конечно, вернусь, — не оборачиваясь, рассмеялся Дэниел, поймал поводья и вывел лошадь из стойла. Остановился перед Сюзеттой, быстро поцеловал ее, развернул за плечи и скомандовал: — А сейчас иди скорее в дом.