Лики ревности - Мари-Бернадетт Дюпюи

– Ехать? Куда? – заволновалась Изора.

В свете электрических ламп ее глаза казались почти черными. Пошатываясь, она повернулась к Тома.

– Мой свекор на двуколке отвезет нас в Вуван, там есть хорошая гостиница с рестораном, – пояснил новобрачный. – Мы пробудем там все воскресенье. Такой великолепный подарок сделали нам с Йолантой родители.

– У нас медовый месяц! – сухо уточнила Йоланта, разрумянившаяся от раздражения.

– Тогда до свидания! Скатертью дорога и приятного медового месяца! – помахала рукой Изора.

Она не помнила, как добрела до уборной, оборудованной двумя рукомойниками, зеркалом и современным ватерклозетом. Отражение в зеркале ей решительно не понравилось: лицо бледное, губы покраснели и припухли, прическа растрепалась, на белой блузке некрасивые пятна… «Меня сейчас вырвет! – подумала Изора, борясь с тошнотой. – Этой ночью они будут любить друг друга в красивой комнате на благоухающей постели! Будут целоваться, будут… Господи, а я? Что станет со мной? Выйду замуж за слепого? И никакой радости в медовый месяц! Не видать мне счастья, настоящего счастья!»

Когда в уборную вошла Онорина, Изора стояла у стены, закрыв глаза и запрокинув голову.

– Тебе плохо? – всполошилась мать жениха. – Меня это не удивляет! Бедный Жером у всех спрашивает, куда ты подевалась. Ему сказали, что видели тебя на улице. Ну-ка, ополосни лицо холодной водой!

– Мне очень жаль, мадам Маро!

– Мне тоже. Если хочешь носить нашу фамилию, постарайся больше не устраивать такого цирка.

– Но ведь я, по сути, ничего дурного не сделала! – возразила Изора, глядя в глаза будущей свекрови. – Другие девушки тоже веселятся и выпили не меньше моего, но им вы не читаете нотации!

– Они не собираются замуж за моего сына!

Точными энергичными движениями Онорина привела в порядок одежду девушки, поправила прическу. Потом намочила под краном платочек и обтерла ей лоб и виски.

– Уже подали свадебный торт! Йоланта с Тома поели и уехали в Вуван. Я пока побуду здесь, с тобой и Жеромом.

Изора удивилась. Сколько же времени она провела в этой крошечной комнате с белой плиткой на стенах? Может, на несколько минут потеряла сознание? Девушке вспомнилось, как сердито смотрела на нее Йоланта, как молодой жене не терпелось поскорее уехать. «Полька ревнует. Она видела нас с Тома на улице. Заметила, как он меня обнимал! И поделом ей, кривляке!» – На Изору накатила злость. Она страшилась таких приступов.

Правда, выражение ее лица не изменилось ни на миг. Изора смиренно последовала за Онориной, и вместе они подошли к Жерому.

– Мама, это ты? – тихонько спросил он, чувствуя, что рядом кто-то есть. – Ты привела Изору?

– Да, мой мальчик, она была в уборной, и с ней все в порядке. Изора, скажи хоть что-нибудь!

– Прости, что оставила тебя так надолго, – монотонным голосом произнесла девушка.

Обстановка в зале стала более расслабленной. Слоеный торт с кремом, избыток пива, сидра и игристого вина сделали свое дело. Мужчины курили, вокруг стола суетились официантки – они уже начали убирать посуду.

Мало кто обратил внимание на вошедшую в ресторан девушку в черном пальто и с серым платком на светло-каштановых волосах. С минуту она всматривалась в лица гостей, потом решительно направилась к той, которую искала.

– Здравствуй, Изора!

– Женевьева!

– Я узнала, что ты сегодня на свадьбе, и пришла поздороваться.

Изора встала, получила по звонкому поцелую в каждую щеку и так же охотно поцеловала Женевьеву в ответ. Онорина тихонько вздохнула. Она знала Женевьеву Мишо – девушку, которая собиралась замуж за Армана Мийе, но война распорядилась по-иному.

– Добрый вечер, мадам Маро! Добрый вечер, Жером!

– Присаживайтесь, съешьте кусочек свадебного торта! – предложила Онорина. – Наши молодожены уже уехали. Мы сняли им номер в «Оберж-де-Вуван».

– Так они поехали в Вуван? В тех краях жила Мелюзина^[37], – заметила Изора.

Жером нашел ее руку и легонько сжал.

– Ты сама – как Мелюзина, прекрасная и таинственная! – с улыбкой прошептал он.

Сравнение удивило Женевьеву, но, поскольку молодые люди собирались пожениться, она расценила это как проявление нежности.

– Ты тоже скоро будешь невестой, Изора, – сказала она. – Мне рассказал полицейский инспектор мсье Девер. Сегодня вечером он ужинал у моих господ.

– Ты все так же служишь экономкой у мсье и мадам Обиньяк? – спросила Изора.

– Да. Правда, надолго отлучалась в Люсон и только-только вернулась. На днях я похоронила мать, которая оставила мне дом и гектар виноградника. Думаю все продать. Я решила остаться жить в Феморо, в память о твоем брате. Кстати, хорошо, что я тебя застала. Завтра собиралась к вам – поздороваться с твоими родителями.

Протрезвевшая Изора пожала плечами.

– Не знаю, хорошо ли тебя примут, Женевьева, – засомневалась она. – Отец день ото дня становится все злее и сварливее. Маме тоже приходится несладко. Они так и не оправились после потери сыновей.

– Их можно понять… Прости меня. И вы извините, мадам Маро. Я не хотела портить вам праздник.

– Ну что вы, мадемуазель, не извиняйтесь, – успокоила ее Онорина. – А вот и Гюстав! Он мне машет! Пойду, а вы, молодежь, пока поболтайте о своем!

С ее уходом все трое вздохнули свободнее. Захмелевший Жером обнял Изору за талию и притянул поближе. Устыдившись Женевьевы, она не решилась отодвинуться. Обеим хотелось сменить тему разговора.

– Говорят, ты скоро станешь учительницей, Изора? – задала новый вопрос экономка Обиньяков.

– Об этом ты тоже узнала от инспектора?

– Да, он делает вид, что знает подноготную каждого жителя Феморо, хотя пробыл здесь всего три недели! Так печально, что кого-то убили в шахте! Я не представляла, что такое вообще может случиться.

– Газеты в Люсоне не писали? – удивился Жером.

– У меня не было возможности покупать прессу. Я почти не отходила от матери. Но расскажите мне лучше о вас! У тебя красивый браслет, Изора!

– Это я ей утром подарил! – похвастался слепой юноша. – Я – счастливчик, потому что только Изора могла согласиться выйти замуж за инвалида!

– Когда любишь, даже тяжелое увечье – не помеха! Поверьте, Жером, если бы Арман вернулся с войны слепым, мои чувства к нему не изменились бы. Я бы бросилась ему на шею и расцеловала! Господи, вот было бы счастье!

– Женевьева, ты согласишься стать свидетельницей на нашей свадьбе в мэрии и подружкой невесты в церкви? – тихонько спросила Изора. – Ты была ко мне так добра, когда приходила к нам на ферму, я помню!