Чужое солнце - Сара Райнер

Нагруженная четырьмя пакетами из универсама «Уэйтроуз», Мэгги первой протиснулась в кухонную дверь. Натан, крепко прижимавший к себе пятый пакет, двигался следом. Свалив покупки на стол, она первым делом перевела дух, потом повернулась к телефонному аппарату и слегка нахмурилась: лампочка автоответчика не мигала – значит, никаких сообщений не было. Забрав у Натана пакет с продуктами, Мэгги швырнула его к первым четырем и, сняв трубку, набрала 1471^[13]. Компьютерный голос продиктовал ей номер Фрэн – сестра звонила рано утром, и Мэгги машинально бросила взгляд на часы. В Нью-Йорке давно миновал полдень, а от Джеми по-прежнему не было никаких известий.

Даже если учесть, что ему нужно было отоспаться после перелета и смены часовых поясов, он должен был уже позвонить, подумала она. Я сама велела ему не звонить сразу, а подождать до утра. Наверное, Джеми просто захотелось подольше поваляться в постели, решила Мэгги немного погодя. Ведь нам обоим так редко это удается!

И, успокоив себя таким образом, она вернулась к столу, чтобы разобрать покупки.

– А можно мне печенье? – тут же спросил Натан, хватая пакет «Вагон Уилз», который Мэгги купила ему в минуту слабости.

– Можно, но только после того, как ты поможешь мне все убрать.

Незаметно наступил вечер, но Джеми так и не позвонил, и Мэгги начала волноваться по-настоящему. В восемь она уложила Натана в постель и позвонила мужу на мобильный, но попала на голосовую почту. Тогда она решила позвонить в отель.

– Я соединю вас с его номером, мэм, – сказала оператор на гостиничном коммутаторе, и в трубке зазвучали длинные гудки. Мэгги слушала, как телефон звонит и звонит, пока в трубке не раздался голос телефонистки: – Номер мистера Слейтера не отвечает, мэм. Хотите оставить ему сообщение?

– Да, пожалуйста… Передайте, пожалуйста мистеру Слейтеру, что звонила его жена Мэгги.

– Разумеется, мэм.

Мэгги сидела, свернувшись клубочком, на диване и смотрела десятичасовые новости, когда телефонный звонок заставил ее подскочить.

– Привет, Мэгги!

– Джеми! Что-нибудь случилось?

– Ничего, абсолютно ничего. Извини, что не позвонил тебе раньше, но…

– Я очень волновалась! Я знаю, это глупо, но ведь ты обещал позвонить, как только проснешься!..

– Да знаю я, знаю! Извини, ладно? Совершенно вылетело из головы, представляешь? Из-за этой смены часовых поясов у меня башка просто чугунная!

Несмотря на все его извинения, Мэгги продолжала чувствовать себя уязвленной, но решила не накалять обстановку.

– Как долетел? – спросила она.

– О, прекрасно! – отозвался Джеми, и ей показалось, что его голос звучит как-то слишком отстраненно. – Как и всегда. Но иммиграционный контроль и таможня когда-нибудь меня доконают. Такое впечатление, что с каждым разом формальности занимают все больше и больше времени. Когда я наконец попал в отель, было уже совсем поздно.

– Гм-м… – отозвалась Мэгги. Давным-давно, еще до рождения Натана, они как-то раз ездили в Нью-Йорк вместе. Джеми обещал, что ей будет там очень хорошо, и хотя поначалу Мэгги никак не могла избавиться от напряжения (до этой поездки Нью-Йорк ассоциировался у нее в первую очередь с его первой возлюбленной), огромный город с каждым днем нравился ей все больше. Многочисленные галереи и музеи, огромный выбор ресторанов, дизайнерская одежда по разумным ценам – всего этого не было в Лондоне, и она наслаждалась ощущением свободы, которое дарил ей Нью-Йорк. Особенно сильным это чувство сделалось, когда Мэгги побывала в Гринвич-Виллидже и на Кристофер-стрит. В те времена эти кварталы, прилегающие к Нью-Йоркскому университету, все еще сохраняли дух бунтарства и молодежного радикализма, и Мэгги сразу вспомнила, какой была она сама в годы учебы.