Земляничный год - Катажина Михаляк

Но я не о том хотела.

До магазина – полкилометра по засыпанной снегом дороге.

А до электрички – пять минут через лес по утоптанной тропинке.

И вместо того, чтобы продираться сквозь сугробы, я все время ездила за покупками на электричке. Да, это абсурд – но так было. У меня проездной на месяц, поэтому поездки эти обходились мне бесплатно. А сегодня – внимание! внимание! – по этой нашей засыпанной снегом дороге проехал наконец трактор. Вся деревня вышла на это посмотреть. Вся спавшая два месяца деревня.

И теперь у меня перед воротами не метровой высоты сугроб, а два сугроба, потому что трактор раскидал снег по обе стороны. Когда почтальон заявил, что не сможет добраться до моего почтового ящика, я решила прокопать в них узкий туннель. И прокопала. Он, правда, настолько узкий, что я еле в него пролезаю, и то боком, но почтальон худее меня. И еще я теперь могу путешествовать в центр Урли-Сити, где имеются аж два мини-маркета.

По дороге, на которой снег превратился в мокрое месиво, я встретила… чудо.

Тут нужно пояснение: в моей деревне много дач. Поэтому местные жители привыкли к экстравагантным дачникам. Но дачники, понятное дело, явление сезонное и встречаются в основном летом.

А это… чудо – было местное (о чем мне не преминула тут же сообщить продавщица).

Это была женщина лет сорока. Высокая и худая крашеная блондинка в полной боевой раскраске. В общем, она была довольно привлекательная. Она вылезла из джипа в сапогах на десятисантиметровой шпильке (а грязи-то по колено!), в коротком полушубке из чернобурки, распахнутом спереди (оттепель как-никак). Под этим полушубком у нее виднелся топик на тонких бретельках (оттепель!), черные кожаные штаны в обтяжку низко сидели на бедрах. Но это еще не все, хотя и этого уже хватило бы, чтобы привлечь внимание абсолютно всех посетителей мини-маркета.

Это чудо держало под мышками двух йорков в одежках, имитирующих мех чернобурки. Только макияжа, сапог и обтягивающих кожаных штанов не хватало. Зато у них были кепочки! На головах. И для этих йорков чудо купило две охотничьи колбаски. И упаковку паштета.

Попрощалось и вышло.

И удивительнее всего было даже не само это чудо, а абсолютное отсутствие каких-либо комментариев со стороны жителей Урли.

И мне это очень понравилось.

Потому что меня и саму порой тянет на что-то экстравагантное. Например, «дикая слива» на волосах…

Ливец скован льдом. Когда рыбаки проделывают во льду полыньи – бедные задыхающиеся рыбы собираются около этих прорубей такими толпами, что их можно руками ловить. Это легкая добыча. Мне рыб жалко. И косуль, зайцев, лисиц, птиц… Человек всегда как-то сам о себе позаботиться может, всегда как-нибудь спасется, а животные – нет. Конечно, их подкармливают, чтобы потом было на кого охотиться – удивительная логика, а уж какой альтруизм! Но не всех. Вот лисы, например, – они ведь тоже хотят жить. И им надо что-то есть. А мыши-то все попрятались. И с ястребами та же история: им не добыть пропитания из-под метровых сугробов. Я прочитала недавно, что надо насыпать куда-нибудь зерна, чтобы туда приходили грызуны, и вбить там в землю колышек, чтобы хищникам было куда присесть во время охоты, – но куда я сейчас вобью этот колышек?! Земля-то ведь мерзлая и твердая как камень, я скорее сломаю лопату, чем смогу выкопать хотя бы маленькую ямку. Да и потом… как-то мне не по душе убивать одно животное, чтобы накормить другое.

Так что буду заниматься своими косулями и синичками.

А лес сейчас необыкновенно красивый. Он стоит белый-белый и тихий-тихий, сияя в лучах зимнего солнца. И ни один порыв ветерка не тревожит снежные шапки на деревьях.

И ночи тоже сейчас невероятно красивые.

Я тебе по секрету расскажу о своем вчерашнем сумасшествии, но у меня есть надежда, что никто больше об этом не прочитает, потому что действительно – сумасшествие…

Где-то около часа ночи я стояла на крыльце, глядя на усыпанное звездами небо. Оно было так близко, что я руками могла собирать с него звезды. Полная луна величественно и царственно серебрилась на темном бархате небосвода, ее блеск и белизна снега делали ночной лес светлым.

И вдруг у меня в голове возник очень странный образ: я в длинном, колышущемся у ног платье и две собаки. Ночью. В заснеженном лесу.

И я это сделала!

Я нацепила темно-зеленую длинную бархатную юбку, которую купила для выпускного бала (оказалось, что точно такие же платья еще у нескольких девочек из нашего класса – всем хотелось побыть немножко средневековыми принцессами!). Надела ботинки на шнуровке. Облачилась в широкий черный осенний плащ и… свистнула собакам.

И все втроем мы, восхищенные и взволнованные, отправились в ночь.

Это была просто фантастика!

Я пробиралась через пушистые, холодные сугробы, не чувствуя холода. Проваливаясь по пояс в снег, высвобождалась из снежного плена и шла дальше, вперед, вперед! Мы помогали друг другу по очереди: то я вытаскивала из сугроба своих мохнатых бандитов, то они тащили из сугроба меня. Платье прилипало к ногам. Собаки то и дело наступали на полы длинного плаща, от чего я постоянно спотыкалась и чуть не падала. Снег был у меня везде. Даже в трусах. Собаки, заиндевевшие и счастливые, скакали вокруг, словно кролики. А я, такая же заиндевевшая и такая же счастливая, шла все глубже в лес.

Но потом все же пришлось возвращаться…

Обратная дорога по собственным следам была уже легкой. Дом манил светом фонарика над крыльцом. И это было чудесно. Может быть, как-нибудь я повторю эту прогулку еще раз. И на этот раз мы пойдем по льду замерзшей реки. Только после полуночи. Чтобы соседи нас не видели. Потому что если к чуду в мехах и с йорками они уже привыкли, то вид странной дамы в зеленом платье, которая прогуливается по Ливцу с двумя дворнягами, боюсь, они уже не смогут вынести с таким спокойствием.

И наконец вот что: поймала себя на том, что уже не думаю о пане К. Аллилуйя! Я начала освобождаться от него! Нет, правда, – я даже не помню, когда писала о нем в последний раз. То есть вот сейчас, конечно, я о нем пишу и сейчас вот думаю, что я о нем не думаю. Эх… запуталась совсем. Пойду лучше сделаю себе чашку чая и пару бутербродов, потому что я слишком худая, а ведь мне, как порядочной будущей польской маме, положено не терять, а набирать вес. Надо же – именно сейчас, когда я могу наконец есть сколько угодно и не думать о весе, я потеряла аппетит! Неужели тебе, Кроха моя, не хочется рульки и бигоса? Нет, Крохе точно ничего этого не хочется. Только чай и бутерброды.

То, что Кроха – это Кроха, а не Крох, я узнала вчера. УЗИ четко продемонстрировало отсутствие атрибутов мужественности, из чего был сделан вывод, что в животе у меня девочка. С ума сойти – размером она всего сантиметров двадцать, а ведь уже совсем настоящий человечек, с ручками-ножками, пальчиками, глазками, ушками… Удивительно! Маленький настоящий человечек. А какая шустрая! Я все время прислушиваюсь к своему животу, чтобы уловить движения моей Юленьки, и иногда мне это удается. Она сильная, моя девочка. Надеюсь, что через четыре месяца мы с ней встретимся…