Ласковый дождь - Роберта Лэтоу

Она смутилась и покраснела, потому что утратила нить разговора и теперь выглядела как полная дура – и все это из-за Рашида Лалы Мустафы. Ей пришлось сделать самой себе серьезный выговор, чтобы впредь избежать таких неловких ситуаций.

– Я повторяю, Мирелла: аналитик по инвестициям подсказал мне, как лучше разобраться с годовым отчетом. Вам стоит прислушаться к его советам. Прежде всего нужно начинать с конца. Забудьте о первых страницах: то, что вам действительно нужно знать о состоянии ваших дел, находится в конце. Так что начинайте читать доклад аудитора с последней страницы. И если вы наткнетесь на фразу типа «по-нашему мнению, состояние на сегодняшний день соответствует финансовому положению компании», то можете не волноваться.

– А в каком случае мне следует волноваться?

– Если вам попадутся выражения вроде «за исключением» или «при условии». Пусть эти слова станут для вас красным флажком и знаком отсылки к сноскам, в которых вы найдете предложение цены, справки о долговых обязательствах, сведения об ущербе или что-нибудь в этом роде. Затем вам следует ознакомиться с анализом операций. Из них вы узнаете о состоянии дел компании и рекомендации по менеджменту. Если мы не сможем сами проработать эти материалы, тогда обратимся за помощью к эксперту. Боже мой, Мирелла, по-моему, вас бросило в жар! Хотите, я открою окно?

– Да, пожалуйста, Бриндли.

Он приоткрыл окно, и бумаги на его столе зашелестели, а несколько листков плавно спланировали на пол. Мирелла протянула руку, чтобы схватить один из них, когда он пролетал мимо. Бриндли вернулся к столу и быстро навел порядок.

– Пожалуй, лучше закрыть окно. Иначе мы обязательно потеряем часть моего наследства в этом вихре.

Он смущенно улыбнулся в ответ.

– Бриндли, не смотрите на меня так. Вы же видели мой рабочий стол у меня в офисе. Я уверена, что вы, как и я, в состоянии найти любую бумагу на своем столе даже тогда, когда они разлетаются во все стороны. Кроме того, мне вообще импонирует рабочий беспорядок; это очень в духе Чарлза Диккенса. Мне очень нравится ваш кабинет. Именно так я и представляла себе офис английского нотариуса.

– Мы не говорим «офис». У нас это называется «контора поверенного». И если вы считаете, что эта комната типична, то подождите делать выводы, пока не увидите остальные. А вам предстоит побывать еще во многих. Сначала мы отправимся в конференц-зал на кофе с бисквитами, где встретимся с остальными служащими конторы. Вы познакомитесь в том числе и с моим отцом, который давно на пенсии, но раньше был непосредственно связан с делом о вашем наследстве. Остальные еще старше, но каждый из них в свое время был вашим опекуном. Они с нетерпением ждут встречи с вами, надеюсь, что и вам она будет интересна. А сейчас почему бы вам не просмотреть список вашего имущества?

Бриндли протянул ей документ и, сидя на краю стола, ждал, пока она его прочтет.

Список был длинный, на пяти страницах, и ее потряс размер наследства. Она впервые отдала себе отчет в том, насколько велика ответственность, с ним связанная. Но самое большое впечатление произвел на нее не список компаний, которыми она владела, а разнообразие форм собственности: двадцать шесть банков, пять из которых в Турции, девять на территории исламского мира, не считая банка Гамбро в Лондоне и «Морган гаранти траст компани» в Нью-Йорке с филиалами в Амстердаме и Париже; три фармацевтические компании; двадцать четыре строительные фирмы с известными всему миру названиями; турецкие компании по экспорту сельскохозяйственной продукции; транспортные компании – флот и авиалинии, обслуживающие Европу и Африку. Ей принадлежал также мост, связывающий европейский и азиатский берега Босфора. Кроме того, ей принадлежали нефтяные скважины, обеспечивающие двадцать процентов нефтедобычи страны.

Мирелла прервала чтение на списке табачных компаний, доход от которых в 1983 году составил триста пятьдесят миллионов долларов, и, побледнев, растерянно взглянула на Бриндли:

– Господи, я и представить себе этого не могла…

Он взял список из ее дрожащей руки, снял с вешалки ее жакет и набросил его ей на плечи, после чего вернулся к столу.

– Я знаю. Я пытался объяснить вам это еще в Нью-Йорке, Мирелла. Для этой цели я дал вам документы, но, вероятно, у вас не нашлось времени, чтобы подробно с ними ознакомиться, иначе вы были бы лучше подготовлены.

– Бриндли, у меня в голове не укладывается, как на меня могло свалиться такое богатство.

– Тогда вам имеет смысл покопаться в архиве. Вас ожидает увлекательное чтение – фамильная история, замешанная на интригах, политике, деньгах, социальных и религиозных катаклизмах.

– Похоже, другого выхода у меня просто нет. На мне лежит моральное обязательство понять, откуда взялось то, что теперь принадлежит мне.

– Именно это мы с Адамом Кори и пытались вам втолковать.

Бриндли заметил, что Мирелла смущенно покраснела, и догадался, что между ней и Адамом произошло нечто большее, чем те несколько фраз, которыми они обменялись в его присутствии у нее дома. Очевидно, это случилось, пока он ходил за своей ручкой, забытой в гостиной, а они ждали его у входной двери.

– Вам не составит большого труда разобраться с архивом, потому что вы владеете всеми языками, на которых они составлены, – английским, французским, арабским и греческим. Однако это потребует времени. Я составляю для вас конспект, чтобы вы могли прочитать эти документы в свободное время.

Мирелле понравилась эта идея. Бриндли предложил приступить к работе прямо сейчас, потому что прежде чем она покинет стены конторы, завещание будет официально утверждено. Она хотела согласиться, но вспомнила о другой договоренности. У нее было назначено свидание с Рашидом за ленчем, который обещал перерасти в восхитительный вечер и не менее восхитительную ночь.

Обнаружив утром его бесследное исчезновение, она надела пеньюар и направилась в ванную. Там она нашла целый ворох использованных полотенец, валявшихся на полу, его пижаму и туалетные принадлежности.

После традиционного душа она вернулась в гостиную, чтобы заказать завтрак. Она рассчитывала найти там записку от него, но обнаружила его самого – он сидел на диване в роскошном костюме и разговаривал по телефону.

Он говорил по-турецки, но Мирелла поняла, что звонок этот деловой. Он улыбнулся, увидев ее, и по ее телу пронеслась жаркая волна, словно от его прикосновения. Она обошла вокруг столика, сервированного на двоих, а он протянул ей пустую чашку, чтобы она налила ему еще кофе. Все это время он не сводил с нее влюбленного взгляда.

Он прижал трубку плечом, взял у нее чашку и знаком попросил сесть к нему на колени. Мирелла обняла его за шею и молча ждала, пока он допьет кофе и закончит разговор.

Положив трубку, он тут же поднял ее снова, чтобы заказать завтрак для Миреллы. В его отношении к ней чувствовалась та же почтительность, что и при первой встрече, словно ночи, которую они провели вместе, и не бывало. Он пригласил ее на ленч и предложил провести вместе остаток дня.