Уроки любви - Полина Поплавская

Она съездила в Лейквуд, побродила по пляжу, искоса поглядывая на заброшенный дом и все-таки не находя в себе сил зайти туда. Но она еще непременно зайдет в этот дом, когда… Но пока Джанет никак не могла переступить рубеж этого более близкого, чем простое фото и голос на диске, знакомства с отцом, уже не украденного, как из тайком прочитанных писем, а настоящего, взрослого, сознательного. «Может быть, когда у меня самой будут дети?» – подумала она, но тут же содрогнулась, представив себе детей от их с Хаскемом соитий. О, конечно, их предназначение – блеск, триумф интеллекта и утонченной плоти, ибо умному мужчине в паре с подлинно женственной женщиной доступно многое, очень многое…

Когда Джанет вернулась домой, то застала там Ферга, рыдающего на руках фрау Грох.

– Господи, что случилось?

– Херр Шерфорд есть… Решается… Клиник… – заговорила фрау.

– Да говорите же по-немецки, мы ведь вчера говорили с вами именно на нем!

– Господина Шерфорда только что отправили в клинику Святой Екатерины с обширным инфарктом. Я уже сообщила госпоже Шерфорд.

– Но он жив!? – Джанет выхватила Ферга у растерянной немки, готовая мчаться куда угодно и делать все, что понадобится.

– Да, они сказали, что пока он жив, – Ферг наконец обрел в объятиях сестры дар речи, и они оба, обгоняя друг друга, помчались в клинику, находившуюся через несколько улиц от дома.

* * *

Из Филадельфии до Каракаса Пат долетела, не заметив времени, и на этот раз не только потому, что за долгие годы путешествий в самые разные точки планеты настолько привыкла к салонам самолетов, что научилась или мгновенно засыпать, наверстывая упущенное, или настолько отдаваться душой редко выпадающему досугу, что любой перелет не казался ей длинным. Сейчас Пат думала о дочери и, пожалуй, в первый раз думала успокоенно и с некоторым облегчением. Даже несмотря на то, что брак предполагался с таким человеком, как Хаскем, Пат была довольна. Это был поступок, была определенность.

Джанет двадцать два – ей самой было всего на полгода больше, когда родилась дочка, и как знать, скольких горестей и внутренних надломов сумела бы она избежать, будь в то время замужем. По-настоящему замужем. Дети должны рождаться в браке, и притом в счастливом браке, – это утверждение Пат выносила за годы своей работы по созданию кризисных центров. Она достаточно насмотрелась и на молодых безголовых девиц, совершенно бездумно, как к куклам, относящихся к своим младенцам, и на женщин далеко за тридцать, решивших родить ребенка не то для самореализации, не то для утехи. И если к первым Пат относилась с легким брезгливым недоумением, то ко вторым – с откровенной неприязнью. Слава Богу, к Джанет все это не относится. В ней есть та свобода, и внешняя, и внутренняя, которой так недоставало Пат, воспитанной на чувстве долга. Ведь Чарльз и Селия, так много требовавшие от нее, оттаяли с внучкой, и это ничуть не испортило девочку, наоборот. Но Пат понимала и то, что привитое с младенчества чувство долга помогло ей справиться в жизни со многим, а вот как поведет себя в критической ситуации ее дочь?

Аэропорт в Каракасе напомнил Пат залы ожидания ее детства: суета, переполненность… Из-за отмены рейса в ее распоряжении неожиданно оказались два свободных часа. Купив тут же широкополую местную шляпу и огромные черные очки, чтобы полностью скрыть лицо, слишком хорошо известное и здесь, Пат собралась было посидеть с книгой, но совершенно случайно вспомнила, что здесь, совсем недалеко от берега находится знаменитый островок Тортуга – пристанище и логово всех исторических и литературных пиратов, корсаров и каперов. И не задумываясь более ни минуты, Пат отправилась туда.

Увы, как и следовало ожидать, она была разочарована: никакого намека на былую романтику – сплошные отели и пляжи. Только раз, присев на изрезанном берегу бухты и опустив ноги в неправдоподобно зеленую, густую и ласковую, как мед, воду, Пат прикрыла глаза и вдруг вспомнила иные, черные, нежные, волны бухты у Эсбьюри-парка и обнаженного флибустьера с прилипшими к ее плечу тяжелыми длинными волосами. Но это было даже не воспоминанием, просто памятью тела. Тортуга все же подарила ей свой подарок.

В салоне самолета, тоже похожем на салоны шестидесятых, узком и тесном, Пат протиснулась на свое место у иллюминатора и невольно уперлась коленями в спинку кресла впереди. Из-за спинки немедленно высунулась физиономия мальчика лет пятнадцати, совершенно индейского вида, подкупающе мужественная и даже красивая. Впрочем, сидящая рядом женщина, вероятно мать, тут же одернула мальчика, и лицо скрылось. Пат улыбнулась, снова погружаясь в мысли о Джанет.

Но непривычная теснота и духота местного рейса мешали, и через полчаса ерзанья в попытках устроиться покомфортнее Пат все же решила пройти в хвост самолета, где были места для курящих и, по крайней мере, покурить. Но там, в разноголосом гомоне венесуэльских крестьян и в дыму их самодельных сигар, было еще хуже. Пат пошла обратно, невольно задержав внимание на сидевшей рядом с индейским мальчиком женщине. Ее лицо под густой шапкой пепельных волос когда-то, должно быть, было очень красиво, но сейчас оно казалось до дна выпитым жизнью. Пат вздохнула и стала пробираться к себе. Неожиданно чья-то рука коснулась ее локтя.

– Па-ат!

Пат вздрогнула от давно забытой, но характерной интонации, которую нельзя было спутать ни с чьей в мире.

– О Господи! Брикси!?

– Вот именно! – Синие глаза блеснули из-за спинки кресла.

– Но какими судьбами?

– Я-то, разумеется, самыми обыкновенными. Возвращаюсь в Чинча-Альту, там Шита уже второй год командует летной базой по контракту. Но ты?

– Не менее обыкновенная песенная экспедиция в Акре. Садись же ко мне, здесь пусто. А это твой…

Но Пат не успела закончить вопроса, потому что увидела под широким индейской расцветки платьем пробирающейся к ней Брикси высоко поднимающий его живот.

– Брикси! Да ты бы уж сидела на месте!

– Ничего, я чувствую себя отлично, естественно, применительно к возрасту. Ведь я тебя старше на целый год! – Брикси рассмеялась и ласково погладила себя по животу. – Ты спрашивала о Шонке, это наш второй – помнишь, когда мы встретились с тобой у памятника Мак-Киллану? У тебя тоже мог быть такой же. Не жалеешь?

– Нет, – ответила Пат и, подумав, добавила: – Наверное, нет. А старший, который, я помню, родился в Непале?

– Харбстена – в университете Луизианы, биолог. Остальные в школе, в Чинче.

– Остальные?

– Ну да, остальные шестеро. Ведь мы не виделись с тобой пятнадцать лет, Пат! Младшему уже девять, и я думала… Но Хаваншита, он же сумасшедший, ему все мало! И потом, он, кажется, считает, что нет ничего соблазнительней беременной женщины. А я очень надеюсь, что на этот раз все-таки будет девочка.

– Разве остальные?..

– Все мальчишки. Да и теперь эта хитрюшка, – Брикси снова погладила живот, – устроилась так, что никакое УЗИ не показывает ее сокровенных местечек. Как Стив – я слышала, вы разошлись?