Подарок ангела - Мари Феррарелла

Жаль только, что Донна смотрит на это иначе, подумал Фрэнк. Но как бы она ни смотрела, работа есть работа.

— Что ж, если она назначена мне судьбой, то судьба позаботится о том, чтобы довести начатое до конца. Скажи Джинни, что завтра я буду дома.

— Отлично! — В голосе Шейна смешались облегчение и озабоченность. — Мне не очень нравится твой голос. У тебя все в порядке?

— Потом поговорим. — Фрэнк вдруг почувствовал себя шерифом, надевшим на плечо ремень своей винтовки и щурящимся на полуденное солнце. — Увидимся завтра вечером.

— Обязательно позвони, когда прилетишь. Я заеду за тобой в аэропорт, — пообещал Шейн.

Аэропорт находился в Ривердейле.

— Это же двадцать пять миль, незачем тебе...

Шейн оборвал его:

— Кто-то забыл, что я из Лос-Анджелеса. Двадцать миль у нас не расстояние. Увидимся завтра вечером, шурин.

— Добро.

Фрэнк повесил трубку и вздохнул, разглядывая содержимое чемодана.

Нельзя позволять сестре работать до изнеможения, пока он гоняется за миражами. Он взрослый человек, имеющий обязательства. Которыми слишком долго пренебрегал.

Придется сказать Донне, что он уезжает. И остается надеяться, что она в конце концов согласится на совместное будущее.

Когда он пришел в дом к Донне, там как раз накрывали обед. Стивен потащил его на кухню, болтая еще быстрее, чем всегда. Фрэнк подошел к своему обычному месту за столом и провел руками по спинке стула, чувствуя сосущую тяжесть в животе.

Он не хотел задавать вопрос, на который последует «нет» от Донны.

Донна повернулась в тот самый момент, когда Фрэнк входил на кухню. Руками в варежках-прихватках она держала горшочек, до краев наполненный куриным тетразини.

— Эй, почему такая кислая мина? Сегодня у нас не тунец, — пошутила она, ставя горшочек на стол. Она явно рада была видеть его. — После сегодняшней игры я решила, что ты заслуживаешь хорошего обращения. Я выиграла у него шесть — ноль, — похвасталась она.

Глаза ее сверкали. Донна подумала, что он изменил ее жизнь. Он заставил ее вспомнить о смехе и даже забыть на время о преследующих ее кошмарах.

Можно будет сказать после ужина, решил Фрэнк. Зачем портить всем аппетит? И потом, он хотел поговорить с Донной наедине. Сейчас, когда все собрались за кухонным столом, момент был не самый подходящий.

Лиза постучала ложечкой по стакану, призывая к молчанию, как только Донна села за стол.

— У меня есть объявление: я сбросила шесть фунтов. — Она улыбнулась, накладывая себе тетразини. — И вы все знаете, что из этого следует.

Стол хором проскандировал:

— Больше шоколада!

— Ты прекрасно ужилась бы с моей племянницей, — сказал Фрэнк, когда все отсмеялись. Он положил себе крошечную порцию. Блюдо пахло изумительно, но сейчас ничто не могло пробудить в нем аппетит. — Молли обожает шоколад.

Стивен безуспешно пытался навертеть на вилку спагетти.

— Да? — Он нагнул голову, шумно втягивая спагетти. — А сколько ей лет?

— Молли — шесть, — сказал Фрэнк и добавил про себя: «Но можно дать двадцать восемь».

Донна подала Стивену его салфетку. Мальчик перепачкал подбородок в соусе. Яростное растирание салфеткой привело только к тому, что пятно расползлось на пол-лица. Внимание Стивена делилось между едой и племянницей Фрэнка, что не способствовало аккуратности.

— Когда ей исполнилось шесть?

Фрэнку пришлось задуматься на минутку, чтобы вспомнить:

— Второго мая.

На лице мальчика появилась победная ухмылка мужского превосходства.

— Ха! Я старше. Я родился в апреле. — Он снова вонзил вилку в спагетти, возобновляя безуспешные попытки. Вдруг Стивен с надеждой посмотрел на Фрэнка. — А я когда-нибудь увижу Молли?

— Не знаю. — Фрэнк посмотрел на Донну и встретил ее сосредоточенный взгляд. — Это не мне решать.

— А кому? — заинтригованный Тейлор задрал брови.

— Вашей маме. — Фрэнк заметил, как Донна вдруг опустила глаза и вся погрузилась в поглощение ужина. Он снова обратился к детям: — Вы могли бы взять да и приехать в Уилмингтон-Фоллз.

Стивен обдумал эту возможность.

— А Молли не может приехать к нам?

Джинни приедет в Сиэтл только в том случае, если он останется здесь, а Фрэнк уже решил про себя, что не сделает этого. Не может. Он прижился в Уилмингтон-Фоллзе, где все знают друг друга, и предпочитал удовлетворять потребность в «большом городе», когда таковая возникала, съездив в соседний город, а не выглянув в окно.

— Она бы, наверное, не отказалась, — ответил Фрэнк, покончив с едой. — Но ее мама — доктор в клинике. Той самой, где я работаю медбратом, — добавил он и увидел, как Стивен прыснул в кулак. Стивен по-прежнему считал, что «медбрат» — это очень смешно. — И когда она уезжает надолго, клинику начинает немножко лихорадить. — Он снова почувствовал укол совести. То же самое можно было бы сказать и о его отъезде.

— Ага, — быстро рассудил Стивен, — значит, ехать придется нам. — Он всем корпусом развернулся к матери. — Можно, ма? Пожалуйста.

Фрэнк умеет подставлять, подумала Донна. Из-за него она снова должна выглядеть тираном. Искоса глянув на Фрэнка, она неуверенно пожала плечами.

— Может быть. Когда-нибудь.

Уклончивый тон многое сказал Фрэнку. Больше, чем он хотел бы.

— Эй, Фрэнк, мама взяла для нас новый видик. С тем накачанным парнем, — возбужденно сообщил Тейлор, выходя из-за стола.

— Знаешь, — весело подсказала Лиза, — тот, у которого фамилия такая же большая, как плечи.

— Здорово, — попытался изобразить энтузиазм Фрэнк. — Только давай попозже, ладно? Я хочу помочь вашей маме с посудой.

Стивен уже соскальзывал со стула с гибкостью, доказывающей, что в его возрасте наличие костей вовсе не обязательно.

— Ладно. Пойдем, Тей, я покажу тебе, как останавливать картинку.

— Замораживать картинку, Ставень. И я научился этому раньше тебя. — Тейлор поспешил за братом.

Лиза оглянулась через плечо, выходя вслед за мальчиками.

— Ведите себя хорошо. — Она обращалась к Донне и Фрэнку, а не к Тейлору и Стивену.

На мгновение в кухне воцарилась тишина, составлявшая резкий контраст с происходящим в соседней комнате. Донна собрала тарелки и отнесла в раковину, чтобы ополоснуть. Почему-то у нее напряглись плечи. Жизнерадостное настроение последних дней исчезло. Она держалась за него, за смех, который Фрэнк внес в ее жизнь, потому что знала: все это временно и не накладывает на нее никаких обязательств. Это было безопасно и чудесно.

А сейчас, похоже, кончалось.