Ангелы не плачут - Анна Климова

Степан любил свой город. Скучал по нему, как скучают по доброму, старому, мудрому другу, способному найти ответы на все вопросы, помочь и поддержать в трудную минуту.

Так и было.

Запеченск раньше славился своими печных дел мастерами. И дома старой части были здесь сплошь из потемневшего от времени, но все еще надежного кирпича.

При советской власти «отцы города» пытались снести непрезентабельные дома — бывший дом губернатора, бывшее Дворянское собрание, бывший полицейский участок, бывшее здание земельного банка, бывший госпиталь для малоимущих, тяжеловесные дома купцов — и построить вместо них что-то более приличествовавшее «историческому моменту». Однако не тут-то было. Техника могла сломать крышу, окна, но не стены. С ними можно было справиться только взрывчаткой, но кто же стал бы взрывать дома в центре города? Да и местные энтузиасты возопили на всю область, до Москвы дошли, мол, помогите, рушат национальные памятники архитектуры начала XIX века! Даже разыскали сведения об одном дворянине, герое Отечественной войны 1812 года, поэте и меценате, обосновавшемся в последние годы жизни в Запеченске. Именно на его деньги были выстроены госпиталь, церковь и странноприимный дом, заложен городской парк.

Из Москвы пришло покровительственное: «Реставрировать». Дали денег на создание краеведческого музея.

«Отцы города», совсем недавно горевшие желанием придать городу вид, соответствовавший бы «историческому моменту» — с нелепыми статуями, однотипными зданиями и асфальтовыми дорожками (которые, непонятно почему, разрушались каждый год), — теперь рьяно взялись лелеять старину во всех ее проявлениях. Даже замостили некоторые дороги в историческом центре специально обтесанным булыжником.

Очень скоро Запеченск преобразился. В огромной России нашлись люди, знавшие творчество дворянина-поэта. Они толпами хлынули в городок на творческие вечера. Была реанимирована традиция ежегодных городских костюмированных балов. Запеченск стали посещать художники, писатели, поэты, актеры. На его старых улочках ярко засверкали кинематографические юпитеры, массовка носилась туда-сюда.

Степан любил бродить по городу. Особенно вечером. Старые кирпичные стены обретали особую притягательность именно вечером, когда солнце садилось за горизонт, расцвечивая их в неповторимые теплые оранжевые тона.

Многие приветствовали Степана во время этих прогулок. Его знали почти все в их маленьком городке. И не только как солдата, получившего орден за службу в Чечне, но и просто как Степку, веселого балагура, гитарного виртуоза и капитана местной КВНовской команды.

Однако все изменилось. Он замечал болезненно-сочувственные взгляды, слышал шепоток за спиной. Если к нему обращались, то с каким-то елейно-приторным и даже виноватым тоном, словно к смертельно больному.

Степан старался не замечать этого, что было не так трудно в первые дни из-за царившего вокруг него радостного оживления. Его приглашали на школьные собрания, а однажды прямо к ним домой прикатил мэр города и вручил ему под фотовспышки местных журналистов компьютер.

Но после суеты пришло… нет, не отчуждение, а какая-то почтительная отстраненность. Степан всеми силами старался не показать, как его такая отстраненность ранит. Читал, изучал компьютер, даже решил готовиться к поступлению в институт… Однако ничего его уже не радовало. Все приходилось делать через силу, опять же преодолевая какой-то барьер внутри себя. Результатом этой борьбы явились длительные прогулки. Нагрузка, как прежде, помогала справляться с сомнениями, с отчаянными мыслями, с безнадежностью…

Мать первая заметила эту несвойственную сыну самопогруженность. Даже сходила к Леночке с просьбой немного поддержать его. Но Леночка, у которой были свои планы, вежливо отказала.

Дни проходили в странном тревожном ожидании.

Казалось, Степан действительно чего-то ждал, но он и сам бы не смог сказать, чего именно.

«Ой, доченька, — слезно жаловалась Мария Юрьевна Ольге по телефону, — уж сама боюсь, как бы чего не сделал с собой».

«Прекрати это немедленно! — возмущалась Оля. — Что ты выдумываешь опять?»

«Нет, не говори. Пойдет в город на целый день и только вечером возвращается. Где ест, что делает, ума не приложу. На работе только о нем и думаешь. Тут ему и работу сторожем нашли, и компьютер этот подарили, а все одно как в воду опущенный. Чего делать-то, и не знаю».