Осенний любовник - Элизабет Лоуэлл

– Ты думаешь, это Билл!

– Разве я назвала имя Билла?

– А тебе и не надо называть. Он единственный человек, кого знают собаки и кого не было на ранчо этой ночью.

Элисса ничего не ответила.

– Ты не должна! – Пенни повысила голос. – Он не такой подлый. Он не…

Хлопнула дверь на кухне, впуская Хантера и прерывая речь Пенни-защитницы. Хантер тащил джутовые мешки с морковью, луком, картошкой и яблоками.

– О чем спор? – поинтересовался Хантер мягким голосом.

– Элисса намекает, что Билл навредил саду, – сказала Пенни. – Она ошибается. Он добрый и порядочный человек.

Хантер не ответил.

– Да, добрый и порядочный, – не унималась Пенни. На бледном лице ее зажглись красные пятна, как только она поняла, что никто с ней не согласился.

– Я знаю его лучше всех, – сказала Пенни. – Он не мог сделать ничего подобного, поверьте.

– Виски способно изменить человека, – сказал Хантер.

– Нет, – упрямилась Пенни. – Билл не сделает зла, как бы ни напился.

– Не принимай так близко к сердцу, – сказала Элисса. – Сад, конечно, был хороший, но мы и без него не умрем.

Хантер вспомнил слезы в глазах Элиссы, устремленных на сад. Он понимал, сейчас она говорит так, чтобы утешить Пенни.

Сад для нее – источник покоя и удовольствия, единственное место на всей земле.

Мысль, что он не смог защитить это место, злила Хантера.

«Но, – напомнил себе Хантер, – ее кровожадный любовник имеет преимущество, которого нет у меня. Он знает ферму и ее хозяйку намного лучше, чем я».

Пенни посмотрела на Элиссу долгим напряженным взглядом. Потом прикусила нижнюю губу едва не до крови и пошла проверить стеклянные банки на металлической решетке, обдаваемые паром. Песок в маленьких часах уже весь пересыпался.

– Дай-ка я, ты сейчас думаешь о другом и неважно себя чувствуешь, а решетка тяжелая, я не хочу, чтобы ты обожглась, – сказала Элисса.

И прежде чем Пенни успела возразить, Элисса метнулась мимо нее с большими держалками в руках, толстыми и грязными. Они чудно выглядели на фоне светло-лилового шелкового платья.

Хантер быстро оказался за спиной Элиссы и отнял держалки. Запах розмарина ударил в нос.

Фиолетовый шарф из тончайшего шелка на голове Элиссы отгонял серебристо-золотистый оттенок волос. Гладкая алебастровая шея подчеркивалась цветом шарфа, завязанным сзади по-крестьянски.

«Я бы запретил ей носить шелка и атлас на ранчо, – подумал Хантер раздраженно. – Для мужчины это сущий ад».

– Я займусь банками, – сказал Хантер. Элисса оказалась зажата между жаром печи и мощным туловищем Хантера.

– Нет, я могу…

– Не дури, – перебил Хантер. – Куда поставить банки?

– На стол. Спасибо.

Хантер поднял решетки с банками и опустил на длинный поцарапанный деревянный стол. Запотевшее стекло высыхало мгновенно.

Пенни и Элисса быстро заполнили банки зелеными стручками фасоли, добавили соль, воду и завинтили крышки. Обычно Элисса клала лук, чеснок и травы, но в этот раз консервирование происходило необычно.

Сегодня они консервировали все, что могли, не важно, созрели овощи или нет.

Если соль в саду растворится и доберется до корней растений, об урожае можно забыть. Овощи сгниют, если их быстро не собрать и не закатать в банки.

Пока Элисса и Пенни возились с крышками, Хантер удивил обеих, взявшись спокойно чистить самую мелкую картошку. Картошку крупнее – в погреб, вместе с крупным луком, морковью, турнепсом и тому подобным.

Элисса завинтила последнюю крышку и потянулась к еще одной решетке с банками. Но прежде чем она успела оторвать ее на дюйм, руки Хантера обвились вокруг нее и подхватили решетку. Она испуганно вскрикнула, но так тихо, что мог услышать только Хантер.

– Я возьму, – сказал он. – А ты еще подготовь фасоль.

Элисса тоже хотела бы выглядеть обыденно, как Хантер, но голос не слушался. Она чувствовала мужские сильные руки, и ее дыхание сбивалось, а ведь он просто помогал ей.

Потом Элисса обернулась и увидела живые, как ртуть, глаза Хантера, наполненные неистовым желанием. Это было так явно, как и сила его рук, в которые она была заключена, как в клетку.

– Я… Я не могу, – прошептала Элисса.

– Чего не можешь?

– Подготовить зеленую фасоль.

– Почему нет?

– Мы только что разделались с последней.

– А горох? – спросил Хантер. Элисса нервно облизала губы.

Хантер тут же прищурился, увидев язык и жилку, забившуюся на шее.

– Так, может, ты поднырнешь под мою руку и займешься горошком? – предложил Хантер.

– Горошком?

– Ну да, такими маленькими зелененькими штучками. Они сидят близко друг к другу. В маленьких зеленых стручках. Понимаешь?

Понимает ли она? Да Элисса была счастлива, что помнит хотя бы собственное имя. Все, о чем она могла думать, губы Хантера, вкус поцелуя. Сладость его дыхания.

– Если будешь меня дразнить, облизывая губы, – тихо проговорил Хантер, тяжело дыша, – клянусь, я повалю тебя на стол и дам то, чего ты просишь.

Кровь кинулась в лицо Элиссы, она поднырнула под его руку, отскочила к раковине и принялась чистить тыкву, ничего не видя перед собой. Большие пригоршни липкой мякоти из середины тяжело шлепнулись в дуршлаг. От этого шлепка он закачался на трех металлических ножках.

– Ты хочешь сохранить семена на следующий год? – спросила Пенни.

– Что?

– Семена тыквы.

– А, эти, – Элисса посмотрела на них, как будто они только что выросли в раковине. Кремового цвета, овальной формы семена говорили о зрелости тыквы.

– Прибери их, – сказала Элисса.

«Если следующий год будет».

На миг Элисса испугалась, что ненароком высказала свои сомнения вслух. Но Хантер молчал, и она облегченно вздохнула.

Элисса и Хантер поставили полную решетку банок в огромный котел, потом в соседний. Он подкинул дров в печку. После этого снова взялся за картошку, словно никогда не вдыхал аромат Элиссы и не чувствовал кипения огня в крови.

В кухню вошел Сонни. Он нес укроп и свеклу, зеленые хвосты свисали из рук.

– Мисс Элисса? – позвал он. Она вздохнула и слегка потерла спину. Но улыбнулась, повернувшись к Сонни.

– Входи, – сказала Элисса. – Положи укроп на стол, а свеклу в раковину.

Сонни медленно подошел к ней. Уставившись на шелковое платье и на мягкие пряди волос, выбившиеся из пучка, он наскочил на Хантера.