Бегом на шпильках - Анна Макстед

Мэтт передал в отдел кадров, чтобы меня не выпроваживали пинками. Что я уйду сама, по собственному желанию. Я не плачу. Да и с чего? Искоса поглядываю на Белинду, — та увлеченно читает «Дейли Экспресс», параллельно поглощая свой ранний ланч. Белинда столь восхитительно невосприимчива к эмоциональной температуре на работе, что я готова поклясться: одновременно с прививкой от краснухи и кори она привилась и от служебных отношений. Уже, было, собираюсь сделать объявление, но тут звонит Крис, такой трогательно невозмутимый.

— Ну что, виделась с этим парнем, с Робби? — хрипло интересуется он.

— Да, мы встречались, выпили по стаканчику, — отвечаю я, удивленная, что еще способна нормально разговаривать. — Он просто друг.

Крис ворчит:

— Все они так говорят, пока не принимаются лезть к тебе под юбку.

В зависимости от того, что стоит за этим бредовым предположением, — зависть или направленность на собственное «я», — мне следует либо закипеть от злости, либо почувствовать себя польщенной. Не могу принять решение, а потому шепчу в трубку новость о своем увольнении. В моих услугах больше не нуждаются. Я — зеленая ботва на верхушке морковки. Ну, и что? Закуриваю сигарету, подчеркивая тем самым полное пренебрежение к правилам. Эмфизема и безработица — таков отныне мой стиль жизни.

— Я хотела рассказать тебе, — я выбрасываю дым из ноздрей, словно дракон-тинейджер, — но мне казалось, мы не разговариваем.

Крис молчит. Затем отвечает:

— Прости. Я должен был позвонить раньше. Похоже, я снова тебя подвел, да? Какой же я все-таки урод!

Признание, трогательное в своей непосредственности, но я чувствую, что должна как-то возразить.

— Да, в общем-то, нет, — говорю я.

— Нет, подвел.

— Да нет же.

— Все равно, я урод, — настаивает Крис. — Я подвел тебя.

Попререкавшись из приличия еще немного, прихожу к заключению, что Крис настроен решительно и соглашаюсь, что он урод. Кладу трубку на место и вижу, что Белинда изумленно таращится на меня.

— Ты! Куришь! В офисе! Что происходит?!

Я в нерешительности. Вонь от ее ланча такая, что хоть нос зажимай. Вот уж по чему я точно скучать не буду! Белинда ест как законченная толстуха: цельное молоко, арахисовое масло, шоколадные батончики, чипсы, картофельные вафли, фруктовые пирожные, ватрушки, — и все равно остается оскорбительно худой. В примерочных универмагов ее не раз встречали в штыки. «Это все гены», — как-то за обедом объясняла она Мел, пока та, для виду возя вилкой по тарелке с пожухлым салатом, щипала потихоньку картошку «фри» с тарелки Белинды.

Не поднимая глаз от пола, я резко говорю:

— Меня сократили.

Вместо ответа — какое-то горловое бульканье, словно ее душат. Поднимаю глаза. Лицо у Белинды кирпично-красное, рот широко открыт, и оттуда чуть ли не вываливается дымящийся кусок печеной картошки. «Хо, хо, хо!» — резко выдыхает она, лихорадочно обмахиваясь рукой на манер веера.

— Горячо? — интересуюсь я.

Белинда безмолвно кивает, в глазах у нее слезы. Протягиваю ей стакан воды, и она жестами благодарит.

— Я ухожу сегодня. Сейчас. Так что, мм, с тобой было очень весело работать. Может, еще увидимся как-нибудь.

Белинда уставилась на меня.

— Прямо сейчас? И чем ты планируешь заняться?

— Еще не знаю.

— Тебе надо зарегистрироваться на бирже.

Сдерживаюсь, чтобы не взорваться (как это трогательно — узнать, что твои коллеги верят в тебя), и тихо говорю:

— Ага, моя мама была бы вне себя от счастья.

— Да, но тебе ведь нужно что-то есть, — продолжает Белинда, подтверждая тем самым свою настырность: талант, которым, к сожалению, в работе она пользуется весьма экономно.

— Жизнь на пособие или голодная смерть, — вздыхаю я мечтательно. — Даже не знаю, что ей больше понравится.

Аккуратно укладываю все свое хозяйство в картонную коробку. Белинда помогает мне дойти до парадного входа. Когда мы проходим мимо гардеробщицы, та начинает таращиться на нас. Белинда зло сверкает на нее взглядом и резко огрызается:

— А ты чего уставилась?

— Спасибо, Бел, — говорю я.

Она подмигивает:

— Береги себя, Нэт. Все равно это место не для тебя. Ты заслуживаешь большего. Не пропадай, ладно? Надо будет как-нибудь выпить вместе.