Верни нас - Ольга Кабацкая

Я уже шагнул вперёд, желая обнять её, успокоить, но Настя сумела совладать с эмоциями, преувеличенно бодро поднимаясь ко мне.

— Я в порядке, — повторил я, когда она встала рядом, и смахнул слезинку с её щеки.

— Выглядишь не в порядке, — прошептала Настя, снова опуская голову. — Я ездила сегодня в больницу к Олегу, хотела, чтобы он сказал правду, но…

— Посмотри на меня, — я осторожно приподнял её голову за подбородок, вынуждая смотреть на меня. — Ты умница. И переживать тебе не о чем. Слышишь?

Она кивнула, медленно втянув носом воздух.

— Иди сюда, — я обнял её, зарывшись носом в волосы и прикрыл глаза.

Я уже забыл, какого это, чувствовать себя дома. Но сейчас, держа её в руках, на душе было удивительно спокойно. Вдыхать её запах, чувствовать тепло.

— Я испугалась, Глеб, — произнесла Настя, не делая попыток вырваться. — Столько ужасов про тюрьмы вспомнилось… тебя били?

Распахнув глаза, я осторожно выпустил её из объятий, вспомнив, что одежда на мне сейчас грязная, да и сам я, чего греха таить, далеко не розами пахну.

— Пальцем не тронули, — соврал я, радуясь, что по лицу меня действительно не били. — Домой впустишь?

— Да, конечно!

Настя тут же засуетилась, доставая ключи и открывая дверь ощутимо подрагивающими пальцами. Я уже был готов забрать их у неё, но она справилась.

— Заходи, — Настя отступила, пропуская меня внутрь.

— А где Матвей? — я нерешительно зашёл в квартиру, прислушиваясь к стоящей тут тишине.

Сына хотелось видеть безумно, но я боялся напугать его своим потрёпанным видом. Да и как отвечать на его вопросы сейчас, я представлял довольно смутно.

— У соседки, — Настя осторожно закрыла за нами дверь, одновременно снимая с ног кроссовки. — Ты есть хочешь? У меня суп и пюре с котлетами. Правда, котлеты позавчерашние…

— Я всё буду, — улыбнулся ей, чувствуя, как рот наполняется слюной.

Да я и прошлогоднюю бы еду с радостным лицом ел бы из её рук.

— Насть, — она так резво направилась на кухню, что я еле успел поймать её за руку. — Подожди.

— Что? — она замерла, с тревогой смотря на меня. — Что-то болит? Тебя всё-таки…

— Можно в душ? — у меня губы сами растягивались в улыбке.

Настя тут же закивала, словно мысленно корила себя за то, что не догадалась сама мне это предложить. Буквально через минуту она мне вручила два полотенца и проводила до ванной. Жаль, что со мной остаться не захотела, попросив закинуть вещи в стиралку и ретировалась на кухню. Но я всё равно продолжал улыбаться. Сушилки я у Насти в квартире не заметил, значит, сегодня никуда выгонять меня она не планирует. Хотя с Настей ни в чём нельзя быть уверенным. Выгонит меня в чём мать родила, и вещами мокрыми вдогонку кинет…

— Глеб? — стоило мне выключить воду и обернуть бёдра полотенцем, как Настя нерешительно постучала.

— У меня всё в порядке, — усмехнувшись, я открыл дверь.

— Я просто подумала… он конечно не по размеру тебе, но всё лучше… — она замолчала, выронив из рук розовый халат, что принесла явно для меня. — Очень болит?

— Что? — проследив за её взглядом, я чуть не выругался.

Мог бы догадаться и прикрыть синяки на рёбрах и груди, а не выходить к ней вот так, прикрыв только то, что ниже пояса.

— Настя… — я замолчал, как заворожённый наблюдая за её рукой.

Она осторожно прикоснулась к моей груди, проведя пальчиками сверху вниз, словно пытаясь стереть синяки, а я… как мальчишка даже дышать перестал, наблюдая за такой просто лаской.

— Надо чем-то обработать, — прошептала Настя, подняв на меня глаза.

Я молча накрыл её ладонь своей. Ничего мне было не нужно. Она — моё личное обезболивающее.

— У меня от синяков мазь есть, — облизнув губы, продолжила путано говорить Настя, почувствовав, как я обнял её второй рукой и прижал ближе к себе. — Хорошая… я для Матвейки покупала…

— Не нужно, — выдохнул ей в губы, осторожно касаясь. — Не болит.

— Не болит, — повторила она, отвечая на поцелуй и обвивая руками меня за шею.

Это стало спусковым механизмом, срывающим у меня все ограничения и барьеры, что я успел выставить, стараясь на этот раз не торопить её и не спугнуть.