Девять месяцев по контракту - Ольга Джокер

— Ну же, дай мне его, — просит Лена, поднимая на меня свои глаза. — Я так долго шла к тому, чтобы мы с ним наконец были вместе.

Я отступаю назад и утыкаюсь лопатками о холодную стену. Эгоистично хочу, чтобы Артюша сейчас расплакался, но ничего подобного не происходит, поэтому Лена тянет к нему свои руки и осторожно подхватывает. Хочу сказать ей, чтобы придерживала ребенку головку, но она и сама все знает.

— Вот так, мой хороший, — шепчет Лена, касаясь губами его макушки.

В этот самый момент мою голову заполняют воспоминания из прошлого. С самой первой недели беременности Лена ждала и любила этого малыша, как никто. Она звонила мне десятки раз на дню и спрашивала, шевелится ли ребенок внутри меня? Она покупала витамины, не позволяла мне пользоваться общественным транспортом, исправно посещала все приемы у врача. И я точно помню, что по-женски мне было её очень жалко.

Лена больше мать, чем я, потому что в Артюше течет ее кровь. Её и Тимура.

— Мне было плохо, Яна, — неожиданно обращается ко мне. — Очень и очень плохо. Именно поэтому я так долго отсутствовала.

Киваю, словно верю ее словам, и наблюдаю за тем, как она шумно вдыхает младенческий запах. Я тоже люблю так делать, потому что маленькие детки особенно пахнут. Будто ангелы, спустившиеся с небес.

— Я ни на секунду не забывала о том, что меня ждет ребенок и муж, пусть даже наши отношения находились на гране развода. А ведь я сама все испортила, и теперь в моих силах все исправить.

Мне становится так холодно и одиноко без малыша, что я обхватываю себя руками за плечи, чтобы не замёрзнуть.

Артюша облизывает кулачок и спокойно находится у мамы на ручках. Я ведь знала, что рано или поздно будет так паршиво на душе. Знала и все равно согласилась на все это, ни капли не пожалев.

— Тимур скоро вернётся, — произносит Лена и бросает взгляд на часы в прихожей.

Она проходит в гостиную, а я следом за ней на негнущихся ногах. Лена осматривается по сторонам, словно пытаясь понять, что изменилось в квартире за то время, что её не было.

Букет из роз сиротливо лежит на столе. Я хочу закрыть его своей спиной, но хозяйка дома резко вскидывает брови и переводит взгляд на меня. Уничтожающий и хищный. Она бесшумно ступает по полу, выхватывает из букета записку и бегло пробегается по ней глазами. Теперь она все знает о нас с Тимуром. О том, что между нами что-то было.

— Просто удивительно, почему ты… — бормочет себе под нос. — Если хочешь знать, Тимур никогда не был верным мне. Так бывает в семьях с большим достатком. Он изменял мне со своей секретаршей, это я точно знаю. И вот ты… няня нашего сына. Я ведь верила в твою честность и тебе платила.

Все ее слова я пытаюсь пропустить мимо себя. Срочно хочу соорудить вакуум над собой, чтобы моя израненная душа не страдала ещё больше, но все тщетно. Лена говорит много, быстро, не подбирая выражений. И оправдываться перед ней я не вижу смысла.

— Все в этой квартире сделано моими руками, Яна. Всем занималась я. Строила домашний очаг, пока Тимур был на работе и тискал свою Валерию. Пыталась стать идеальной женой, совершенствовалась, закрывала на многое глаза и в конечном итоге пошла на шаг суррогатного материнства, чтобы сблизить нас с мужем. Но все вышло из-под контроля. Все пошло наперекосяк. Не знаю, как, но я буду бороться за наше с Тимуром счастье. Сама понимаешь, без твоего здесь присутствия.

— Мне нужно позвонить Тимуру… Каримовичу, — судорожно пытаюсь вспомнить, где лежит мой телефон и понимаю, что он на втором этаже.

Там, где мы с Багримовым провели ночь. Там, где я ощущала себя желанной и взлетала до небес. Даже сейчас, будучи униженной Леной, я не чувствую сожаления о случившемся.

— Ты должна уйти сейчас же, — произносит Лена мне в спину, когда я подхожу к лестнице и берусь за перила.

— Я спрошу у Тимура, могу ли я оставить Артюшу.

— Ты должна меня понять, как мать! Я, чёрт возьми, тебя нанимала! Кто ты здесь такая, а?!

— Я кормлю малыша, — отвечаю без капли раздражения.

— Послушай меня, — лицо Лены кривится от злости. — Сейчас ты кормишь ребёнка, отдаешь его мне и уходишь отсюда немедленно. С минуты на минуту приедут родители Тимура и он сам. У нас состоится важный разговор, и тебе здесь явно не место.

Лена подходит ближе, вручает мне малыша и идёт следом за нами в детскую.

Я опускаюсь в кресло, под ее заинтересованный взгляд задираю майку и прикладываю Артюшу. Должно быть, Лене сейчас больно. Это не она носила его все девять месяцев, не она рожала и не она сейчас кормит. Я отчаянно пытаюсь проникнуться сочувствием к Лере, но у меня не выходит. И все потому, что мы делим ребёнка. Я тоже люблю его. Люблю не меньше.

— Всё? — поторапливает она.

Слышится дверной звонок, и Лена выходит из комнаты. Это приехали родители Тимура, которые меня ненавидят. Они вышвырнут меня на улицу, и я не смогу ничего с этим сделать. Придерживая одной рукой малыша, я нахожу телефон на тумбе. Дрожащими пальцами тычу в экран и набираю номер Багримова для того, чтобы узнать, что мне делать дальше.