Маша и Медведь - Оле Адлер

Маша буквально упала Мишке на руки. Он оттащил ее в сторону, усадил на траву.

Что за девка сплошная головная боль, ругался Тульский, но только для порядка. Он с трудом скрывал ликование в голосе.

Гутов и Света рассыпались в восторгах, простив Крыловой непослушание. В конце концов, она обеспечила им пьедестал. Не было пока понятно, какое место, но точно в тройке лидеров. И только Мише было плевать на результат соревнований. Он облил Машу водой, разминал ей плечи, ощупывал руки и ноги.

Ну ты как? спросил он осторожно, когда она более менее восстановила дыхание.

Нормально, кивнула Крылова.

Миша имел иные критерии понимания нормальности, но решил воздержаться.

Нога как? Ты плохо спрыгнула. Я думал, сознание потеряешь.

Подвернула чуть-чуть. Ничего страшного.

Маша покрутила стопой действительно почти не болело. Самую малость. Она решила, что это пройдет.

Потом к ним подходили другие атлеты, выражали респект и уважуху. Больше всего, конечно, досталось Маше за ее геройство. Здоровые мужики хлопали ее по мокрой от пота спине, девочки давали пять, даже сам Геллер лично выразил восхищение и капельку зависти.

По итогам соревнований, после всех подсчетов, объявили, что Тульская команда стала второй. Во многом благодаря Маше и ее кольцам, а еще Мишкиному личному рекорду, который он показал в тяжелом комплексе с рывками.

Симонова бегать научим, и будет золото, ржал Гутов, довольно потирая серебряную медаль на груди.

Ты лучше рвать сам научись, с тем же стебом поддел его Мишка.

Спускаясь с пьедестала, Маша заметила легкую боль в ноге, но снова отмахнулась. Пройдет. Намного приятнее было сосредоточиться на позировании для фото, интервью местной газете, шутках и обсуждениях соревнований.

Маша была словно пьяная от всего этого шума, гвалта, движухи. И шампанское, которое она пригубила после награждения не при чем. Пьянил успех и вкус победы. Похвалы будоражили. Поддержка друзей окрыляла. Ну а присутствие рядом Миши и вовсе делало ее самой счастливой на земле.

Возможно, поэтому она снова и снова игнорировала боль в ноге, которая усиливалась с каждым часом. Сначала просто ныла, потом стало больно наступать, а к вечеру Маша просто не смогла подняться с плетеного кресла на веранде. Попытавшись второй раз, она едва сдержала крик. В этот момент она перепугалась не на шутку. Наверно ее лицо исказила гримаса боли, потому что Миша моментально подлетел к ней, подхватил за талию, заставил сесть обратно.

Нога? угадал он.

Маша покивала.

Что-то странное, не понимала она собственные ощущения, Так больно. Может затекла.

А Мишка уже стягивал с нее кроссовку и носок.

Мииииш!

Маша попыталась выдернуть ногу, но это оказалось еще больнее, чем попытка встать. Она взвизгнула, сама от себя не ожидая такой реакции. Обычно боль переносила спокойно, терпела, а тут просто не смогла сдержаться. Симонов аж вздрогнул от ее крика.

Чего тут у вас, подоспел на звук и Тульский.

Не могу понять, Миша аккуратно ощупывал Машину стопу.

Она морщилась, потому что даже легкие прикосновения казались болезненными.

Отек вроде небольшой есть, но синяка не вижу.

Тульский покивал:

Да вряд ли перелом. Она бы ходить не могла.

Она и не может, огрызнулся Мишка.

Да, больно на ногу встать, подтвердила Маша.

Подошел Геллер, увидев, что на веранде идет осмотр.

После колец прыжок аукается? уточнил он, тоже присматриваясь к Машиной ноге.

Похоже, снова согласилась она, уже утомленная таким повышенным взиманием, Да пройдет. Не надо со мной нянчиться. Правда.

Последнее слово она произнесла с явной угрозой в голосе и смотрела прямо Мише в глаза. Игру в гляделки Симонов проиграл, отвел взгляд, поднял руки.

Окей.

Он сел в соседнее кресло, хлебнул воды из бутылки, демонстративно отстраняясь. Подошел Гутов, чтобы в сотый раз обсудить соревнования и похвастаться, что подружился с победителями. Геллер стал рассказывать о ребятах из Владимира, которые взяли первое место. Все как-то дружно забыли о Машиной ноге. Только Миша заметил, как она надела носок, морщась от боли, и попыталась залезть в кроссовок, но быстро отказалась от этой идеи. Взяв все эти нюансы на заметку, он успевал слушать о владимирцах, которые за последний год очень выросли и стали серьезными конкурентами. Терпение Симонов потерял, когда Машка, изображая на лице невозмутимость, все-таки влезла в обувь, встала и сделала шаг. Она схватилась за перилла и намеревалась пойти вдоль веранды.

Гутов замолчал на полуслове. Миша подлетел к ней, подставляя плечо, обнимая за талию. Вопреки гордости и желанию выглядеть огурцом, Маша схватилась за него, принимая дополнительную опору, как благословение. Она даже представить не могла, как сделать еще один шаг.

Куда собралась? поцедил Симонов сквозь зубы.

В туалет хочу, пискнула Крылова.

Не тратя больше время на слова, Мишка поднял ее на руки, понес в дом. Он игнорировал заинтересованные взгляды и смешки в спину.

Я там сама, заверила Маша, когда он поставил ее у двери в уборную и намеревался тоже зайти.

Уверена? Давай без геройств.

Смогу, кивнула она, Я бы и дойти смогла потихоньку. Просто больно.

Миша решил, что сейчас не лучшее время ругаться и проглотил все свои возмущения.

Как только Маша вышла, он подхватил ее на руки и понес к гаражу.

Миш, куда ты? мотала она головой, озираясь. Попыток вырваться не предпринимала, так как даже небольшое передвижение в туалете измотало болью.

Едем на осмотр. Тебе врач нужен, бросил он кратко.

Как меня примут? Полис, паспорт.

Не надо, только и ответил Симонов отрывисто.

Он усадил Машу на лавку возле гаража, а сам помчался бегом за ключами от машины. Обратно Миша шел быстрым шагом. Его провожал Геллер.

Конечно, надо показаться, одобрял хозяин базы план, Травма это не шутки. Надеюсь, обойдется. Черт переживаю.