Роман с призраком - Барбара Картленд

— Я голоден, — признался граф, — но не хочу перебивать аппетит перед обедом.

— До обеда еще два часа. Успеешь снова проголодаться, — возразила Демелса. — Я приказала подавать обед на час позже, на случай, если ты задержишься.

Взяв корнийскую котлетку, граф налил себе бокал шампанского.

Не спуская глаз с жены, он сел в удобное кресло, а Демелса уютно устроилась неподалеку среди лиловых бархатных подушек.

— Расскажи мне, что ты делал, — попросила графа жена.

— Я купил в Пензансе пару чудесных кобыл. Уверен, что они принесут нам отличное потомство. Они как раз подходящего возраста для Крусадера. Ему пора обзаводиться наследниками, вот только выиграет дерби.

— Ты так уверен в победе, — поддразнила мужа Демелса.

— Как может быть иначе, если это наш жеребец, твой и мой?

— Я рада, что твоя поездка оказалась удачной, — улыбнулась Демелса. — Я боялась, что ты пробудешь там весь день и вернешься ни с чем.

Он с нежностью посмотрел на жену.

— А у меня есть новости для тебя, — помолчав, объявила Демелса.

Граф не сводил с нее глаз, рассеянно почесывая за ухом одного из спаниелей, старавшегося привлечь к себе внимание хозяина.

— Препятствия для стипль-чеза сегодня закончены. По-видимому, это была весьма важная новость.

— Закончены? — радостно переспросил граф. — Хьюсон сам это сказал?

— Он хотел сделать тебе сюрприз, — пояснила она. — И я тоже. Препятствия совершенно такие же, как на главном ипподроме.

Помолчав, она добавила:

— Теперь ты сможешь выиграть и Гранд Нэшнл, и дерби.

— Да, — с воодушевлением подхватил граф, — но в стипль-чезе я новичок, и на победу надеяться рано. По-моему, к скачкам готовиться легче.

— Зато у тебя появится новый интерес в жизни.

— По-твоему, я в этом нуждаюсь? — удивленно спросил граф.

Взгляд Демелсы был выразительнее слов.

— Я все время боюсь, что ты заскучаешь без балов и приемов, без своих остроумных, образованных друзей.

Граф улыбнулся, словно Демелса сказала что-то очень забавное.

— Неужели ты думаешь, что я могу по ним скучать теперь, когда обрел то, чего не имел прежде? — искренне удивился он.

Демелса смотрела на него вопросительно.

— Дом! — воскликнул граф. — Дом — это то, что невозможно купить ни за какие деньги. Можно приобрести замок, дворец, но дом — это нечто совсем другое. У меня не было его и в детстве. Я рос вдали от родителей, предоставленный попечению гувернеров и учителей. У меня не было его и после женитьбы. Только ты подарила мне дом, и лишь с тобой я понял, насколько мне его всегда недоставало.

— Вэлент, неужели это правда? — хлопнула в ладоши Демелса. — Ты знаешь, я ведь молилась, чтобы дать тебе именно это.

Поставив на стол бокал, граф встал, подошел к окну и залюбовался восхитительным пейзажем.

— Отсюда Лондон кажется таким далеким, — задумчиво сказал он.

— Скоро все будут съезжаться в столицу. Начнется новый сезон, — заметила Демелса.

— Ты меня искушаешь? — засмеялся граф.

— Я вовсе этого не хочу, — серьезно ответила Демелса. — Ты ведь знаешь, что здесь, с тобой, я чувствую себя как в раю. Я никогда не была так счастлива.

Граф осторожно присел на краешек ее кресла.

— Ты правда счастлива со мной? — в который раз спросил он, хотя знал ее ответ наперед.

— Вэлент, я каждый день начинаю с мысли о том, что невозможно быть счастливее, как невозможно любить больше, чем люблю тебя я.

Граф, не отвечая, задумчиво смотрел на жену.

— О чем ты думаешь? — спросила Демелса.

— Я часто спрашиваю себя, чем ты так меня заворожила. Может быть, ты все-таки колдунья, и правильнее будет сказать» приворожила «?

— Нет уж, никакая я не колдунья и даже не призрак! — беспечно ответила она, раскрывая объятия навстречу мужу.

Прижавшись к его широкой груди, она тихо продолжала:

— У меня есть для тебя еще одна новость. Сегодня я получила письмо от Джерарда.

— Я так и думал, что он скоро даст о себе знать, — заметил граф Треварнон.

— Он так рад, что ты разрешил ему держать его новых лошадей в твоих конюшнях. Ты очень добр к моему брату.

— Там достаточно места, — небрежно отвечал граф.

— Еще Джерард благодарил тебя за то, что ты помог ему продать картины. Без тебя мы никогда не узнали бы, что они представляют такую ценность! Теперь он неплохо обеспечен, не знаю, правда, надолго ли, — продолжала Демелса.

Она испытующе посмотрела на мужа.

— По правде говоря, мне кажется, что ты заставил торговца заплатить ему больше, чем стоили картины в действительности, — задумчиво добавила она, помолчав.

— Во всяком случае, я заставил этого хитреца дать за картины настоящую цену, — признал граф. — Иначе он обошелся бы с Джерардом, как с профаном, каким он на самом деле и является.

— Брат очень доволен и благодарен тебе, — повторила Демелса.

— Меня больше волнуют чувства сестры, — шутливо заметил граф. — Я заинтересован в делах твоего брата, но в основе моего интереса лежит эгоизм. Я просто не хочу, чтобы ты волновалась из-за него, тогда ты будешь больше думать обо мне.

— Какой ты хитрый, — рассмеялась Демелса.

— Я не только хитрый, — серьезно возразил граф, — но и очень ревнивый. Мне нестерпима мысль о том, что ты будешь занята мыслями о ком-либо или о чем-либо, кроме меня.

Его голос дышал подлинной страстью:

— Я хочу обладать тобой. Я хочу, чтобы ты принадлежала только мне одному. Но я хочу владеть не только твоим телом, но и твоей душой.

Он нежно прикоснулся губами к щеке жены:

— Я ведь уже не раз говорил тебе, что ревную даже к воздуху, которым ты дышишь!

— О, Вэлент, ты же знаешь, что я принадлежу тебе без остатка. Пожалуй, раньше я не слишком верила в наше привидение, но теперь не сомневаюсь: если ты умрешь или разлюбишь меня, я сама превращусь в призрак.

— В моей смерти волен бог, но о том, что я тебя разлюблю, не может быть и речи, — воскликнул граф, принимаясь страстно целовать жену.

— Знаешь, последнее время мне кажется, что ты что-то от меня скрываешь, — сказал граф Треварнон, отстраняясь от Демелсы и пытливо заглядывая ей в глаза. — Когда ты не замечаешь, что я на тебя смотрю, ты о чем-то напряженно думаешь, но, когда я пытаюсь узнать, что тебя волнует, не хочешь поделиться со мной какой-то своей тайной мыслью.

— Мне кажется, я не могу не замечать твоего взгляда, как и ты — моего, — уклончиво заметила Демелса.