Седьмая - для тайны - Виктория Холт

— Поэтому вы и придумали эту должность?

— Это вполне достойная работа. Миссис Мерет доказала это, а так как мы ее потеряли, мне пришло в голову, что ты могла бы отлично пойти по ее стопам. Мне не пришлось придумывать должность: она уже была, и ты удивительно подходишь для нее.

Я недоверчиво посмотрела на Криспина, а он улыбнулся, протянул через стол руку и мягко похлопал по моей руке.

— Пойми, — сказал он, — у меня к тебе особый интерес!

— Из-за Холмистого леса?

— Вероятно, — ответил Криспин. Он убрал свою руку, как будто почувствовал какое-то неудобство. — Это все еще не дает тебе покоя?

— Временами я все вспоминаю…

— Например, сегодня утром, когда мы проезжали?

— Да.

— Как-нибудь на этих днях мы с тобой поедем туда. Мм постоим там, где это произошло, и выкинем все из памяти. Ты должна забыть об этом.

— Не думаю, что смогу забыть!

— Ну, ведь ничего же не случилось, правда?

— Он покончил с собой!

— Он был неуравновешенным человеком. Нельзя о таких людях судить по обычным меркам. То, что с ним произошло — к лучшему! Посмотри на Бэлл-Хаус! Хильда счастливо живет с новым мужем, Рэчел — тоже счастлива. Из зла получилось добро. Взгляни на это именно так!

— Да, вы правы!

— И я заставлю тебя забыть обо всем этом и перестать беспокоиться о том, что ты делаешь в поместье. Уверяю тебя, твоя работа нужна! Я ведь деловой человек и не буду попусту тратить деньги!

Криспин, который сидел передо мной, не походил на человека, которого я знала, и мне это было приятно. Конечно, он придумал эту работу потому, что не хотел отпускать меня отсюда. Что мог он знать о гувернантках и компаньонках? Наверняка очень мало.

— Есть имбирный пудинг с заварным кремом, пирог с яблоками и черной смородиной и бламанже. Я закажу себе пирог с яблоками. А ты?

— Я тоже.

Когда подали пирог, он сказал:

— Я хотел с тобой поговорить о Тамарикс. Ты не часто видишься с ней, не так ли?

— Да, я работаю, а она замужем.

— Разумеется. Мне немного тревожно за нее. Наверное, даже больше, чем немного!

— Почему?

— Мне кажется, там что-то не ладится.

— В каком смысле? Он нахмурился.

— Думаю, ее муженек не совсем тот, за кого себя выдает.

— Что вы имеете в виду?

— Вероятно, мне не следовало бы говорить с тобой об этом, но, думаю, ты могла бы помочь!

— Каким образом?

— Она могла бы довериться тебе, вы же были школьными подругами!

— Она обычно много говорила о себе, но в последнее время…

— Если вы снова станете ближе друг другу, она, может быть, снова будет делиться с тобой. Повидайся с ней и прощупай ее настроение! Мне кажется, все не так, как мы надеялись. В самом деле, я знаю… — помолчав немного, он продолжил:

— Мы с тобой прошли через испытание, о котором недавно говорили. Прав ли я, считая, что оно связывает нас особыми узами?

— Полагаю, да.

— Я в этом уверен. Видишь ли, нас всего трое, кто все знает: ты, твоя тетушка и я. И эта тайна должна быть сохранена. Всегда правильно то, что делается для общей пользы. А для тех, кто посвящен, это особое чувство!

— Да?

— Ты и я. — он тепло, почти трогательно улыбнулся мне.

Я быстро произнесла:

— Вы можете довериться мне!

— Прекрасно! Я с самого начала был недоволен этим браком. Во-первых, Гастон мне не нравился. Во-вторых, мне была непонятна эта поспешность. Правда, иногда мне казалось, что это просто романтическая чепуха… Исчез, чтобы обманом заставить ее бежать, и все прочее… Теперь я понял, что все иначе! Дело в том, что я навел справки! Нет никаких поместий ни во Франции, ни в Шотландии! Сомневаюсь, что и имя принадлежит ему. Я еще не все полностью проверил, но полагаю, что он — Джордж Марш, мошенник и авантюрист!

— Бедная Тамарикс! Она так гордится им!

— Она — глупенькая девочка. Ее легко провели. Этот лжец и плут, увы, ее муж. Он, конечно, понимал, что я наведу справки, вот и устроил этот побег до того, как я смог обнаружить правду. Теперь она его жена, и мы должны принять это. Разумеется, он может остепениться, мы должны дать ему этот шанс… Конечно, если она счастлива с ним… — он пожал плечами. — Я очень хочу узнать кое-что. Мне кажется, она не совсем счастлива. Может быть, она поняла, что он не тот замечательный человек, за которого себя выдает… Но он ведь может начать новую жизнь и остепениться…

— Вы готовы дать ему работу в поместье?

— Может быть, дойдет и до этого. Но я буду очень осторожен. Мне придется сначала убедиться в серьезности его намерений. Ты понимаешь, что в моих глазах он всегда будет оставаться подозрительным. Вот почему я и хочу, чтобы ты осторожно порасспросила Тамарикс. Попробуй узнать что у нее на душе. Действительно ли она любит его? Мы должны найти разумный выход из этой печальной ситуации.

Я подумала, что бы он сказал, узнай, что Гастон Марчмонт — отец ребенка Рэчел, который вскоре должен появиться на свет. Но я не имела права говорить об этом. Это тайна Рэчел, не моя, и я не могу ее разглашать.

Я сказала:

— Не уверена, что Тамарикс будет откровенничать со эмной.

— Ты можешь попытаться. Мне совершенно необходимо в точности выяснить, как у них обстоят дела. Очень боюсь, что может произойти неприятность.

— Сделаю все, что смогу, — пообещала я.

— Спасибо. — Криспин откинулся в кресле и улыбнулся мне. — Это, — сказал он, — была самая плодотворная часта моей утренней работы!

На следующий же день я отправилась повидаться с Тамарикс.

— Как поживаешь? — спросила я.

— Замечательно! Все прекрасно! А Гастон?

— Он так же чудесен, как и всегда! — она засмеялась, a я почему-то усомнилась в ее правдивости. — А ты работаешь, — продолжала она. — Занимаешься «налаживанием отношений с арендаторами», так это, кажется, называется? Звучит весомо! И у тебя хорошие отношения с Джеймсом Перрином?

— Кто это тебе сказал?

— Не делай такой виноватый вид. Или для этого есть причина? Ты же знаешь, как любят здесь посплетничать! Вас, говорят, часто видят вдвоем!

— Мы же вместе работаем!

— Звучит очень невинно.

— Да ладно тебе! Расскажи лучше о себе. Тебе нравится замужняя жизнь?

От меня не ускользнула едва заметная пауза, прежде чем она ответила:

— Это блаженство!

Стало понятно, что рассчитывать на откровенность не приходится. Даже если что-то не так, она еще не готова признаться в этом!