Будет больно. Мой эротический дневник - Оксана НеРобкая

Мужчина держит лезвие в миллиметре от моей шеи. Я даже ощущаю покалывание в том месте.

– Молчи, поняла? Молчи, – голос у него на удивление приятный.

–Да, хорошо, – я говорю спокойно. Сама себе удивляюсь. Стучит в висках и груди. Очень страшно.

– Сядь, – указывает на стул возле кухонного стола.

Не свожу с него взгляда. Сажусь. Не пойму, это, что ли, разделочный нож? Такой большой. Если попытается меня изуродовать, то все же выколю ему глаза. Двумя пальцами. Указательным и средним одновременно. Только одновременно!

Мужчина достает из кармана наручники. Кидает мне на колени.

– Пристегни одну руку к батарее.

– Я все равно не убегу. И в окно не выпрыгну. Пятнадцатый этаж.

Повышает голос:

– Делай сейчас же! Пристегиваю левую руку.

– Затяни туже!

Затягиваю на последнее деление. Нестрашно. У меня маленькая кисть, могу освободиться. Но нужно хотя бы несколько секунд. Мужчина садится на корточки, облокачивается на стену. Достает сигарету, чиркает зажигалкой. Затягивается. Выпускает дым. Вверх. Вверх? Не может быть… Как там в книжке про язык телодвижений… Он в прекрасном расположении духа? Радует. Чего же молчит? Сказал бы что-нибудь.

– Эл Эл!

Мурашки по спине:

– Да, Эл Эл. Откуда вы знаете? А вас как зовут? Вы чего-то хотите от меня? (Надо быть вежливой.)

– Не бойся. Не убью.

– Спасибо. Но я все равно боюсь. (Он извращенец. Иначе бы не знал моего псевдонима. Хотя, может, он маньяк? «Очищает» общество от подобных мне?)

Мужчина гасит сигарету. Встает. Идет в ванную. Возвращается с пакетом. Достает оттуда белое полотенце. Расстилает на полу. У меня пересохло в горле. Сейчас сверху положит нож, скальпель… Вынимает руку из пакета. В ней зажат скальпель.

– Что вы хотите делать?

Не отвечает. Достает молоток, гвозди, небольшую дощечку, моток веревок. У меня темнеет в глазах. А почему в фильмах в такие моменты женщины плачут? Совсем не хочется плакать. Глотнуть бы водички. Мужчина достает маленький пузырек. Серная кислота?

– Спирт, – объяснят он, – чтобы продезинфицировать. Смерть в мои планы не входит.

Да что же он собрался делать? На мгновение мне кажется, будто потолок уходит резко влево. Потом вправо. Затем занимает прежнее место. Накатывает необыкновенная бодрость. Просто так я не сдамся. Я не жертва!

– Чай попьем?

Недоуменно смотрю на него:

–Давайте. Вот чайник. (Я не буду пить, тогда в чайнике останется больше кипятка. Схватить и плеснуть в лицо. Три секунды, чтоб вытащить руку из браслета, подобрать скальпель. Да-да, скальпелем, а не пальцами…)

Он очень долго пьет чай. Нож держит в руке.

– Ты же садистка?

Ну все… Точно. Народный мститель. Как же ему объяснить, что ведь все по доброй воле.

– Ну…

–Да, я давно тебя приметил. Ты молодец.

Такого оборота я не могла ожидать.

– Ты искренняя, поэтому я тебя выбрал. Заставляю себя поинтересоваться:

– Выбрал для чего? Замерев, жду ответа.

– Писал тебе много раз на электронный адрес. Ты мне ни разу не ответила. Если гора не идет к Магомету… (Он сумасшедший!) Вот я и пришел к тебе в гости. Ты, дорогая, реализуешь мою мечту. Ждать у меня больше сил нет. (О чем он? О боже…) Поднимается на ноги и расстегивает ширинку. Брюки падают на линолеум. Белые трусы следом.

– Ты отрежешь мне яйца.

– Что?!

– Я уже два года назад решил: хочу быть кастрированным.

К стыду моему, точно падает камень с души. Он не собирается причинять мне вреда. У мужчины просто навязчивая идея. Желающих избавиться от своего хозяйства в мире не так уж мало. Как минимум раз в месяц мне обязательно приходит письмо с просьбами лишить достоинства. На такие послания не отвечаю.

– Ты уверен в своем намерении? – незаметно перехожу на ты.

Пульс становится ровнее.

– Разумеется.

– У меня нет медицинского образования. Не знаю, как надо делать.

–Все объясню, – он поднимает с пола веревку. – Перевяжешь мне мошонку крепко, чтоб туда не поступала кровь. Через час яички омертвеют. Потом ты прибьешь мошонку гвоздями к доске и ровно отрежешь скальпелем.

Сглатываю слюну. Не могу понять: мужчина адекватен или нет? Надеюсь, он просто шутит. Что ему ответить? Если я откажусь?

– Если я откажусь?

– Нет. Ты сама жаждешь этого, тебе понравится. Я тебя хорошо знаю. Ты жестокая.

– Мне не доставит удовольствие кастрировать мужчину. – говорю тихо и медленно.

– Ты лжешь, – он кидает мне ключи от наручников.

Отстегиваю руку и остаюсь сидеть на стуле. Уже не паникую. Но предчувствую долгий тяжелый разговор.

– Как тебя зовут?

– Раб. Неважно.

– Мне важно. Как тебя зовут?

– Я сказал, неважно!

– Не ори на Госпожу! – вырывается случайно, по инерции. Но его реакция меня успокаивает.

– Извините. Семен.

Он перешел на вы? Чувствую облегчение. Маленький шажок в спасительное русло.

– Сема, если бы я жаждала исполнить данную процедуру, то ответила бы тебе на письмо? Да?

Молчит.

– Логично?

– Вы не были уверены в моей реальности. Но вот я здесь у ваших ног. В здравом уме. Уйду отсюда, только оставив здесь ненужный хлам, – с силой ударяет себя по промежности. – Нате!

– Не нужна мне твоя веревка! Я не буду ничего делать.

– Обвяжите мне мошонку.

– Нет.

– Давайте же, смелее.

– Нет.

– Обвяжите мне мошонку!

Начинаю волноваться. Парень не в своем уме. Что ж такое…

– Прикажите мне, я сам тогда все сделаю.

– Можешь делать все, что угодно, но только не у меня дома.

Берет в руки свое хозяйство и туго обматывает его веревкой. Слой за слоем. Не могу отвести взгляд. Внезапно осознаю: он на самом деле собирается осуществить свою затею прямо здесь на моей кухне.

– Не желаю это видеть! Мужчина меня не слышит.

– Раб, повторяю: я не желаю это видеть!

– Не разочаровывайте меня! – он стоит передо мной полуголый. С перетянутой синей мошонкой и эрегированным пенисом. Мне становится дурно. Срочно соображаю, как разруливать ситуацию.