Грешная фантазия - Николь Джордан

Окончательно сдаваясь, Трей пылко вернул ей поцелуй, а затем завладел ее ртом, добавляя жара горевшему между ними огню. Когда Антония снова застонала, он вытащил шпильки, удерживавшие ее прическу, и пламенеющие волосы свободно рассыпались у нее по плечам.

Из горла Антонии вырвалось хриплое всхлипывание, она без сил прильнула к нему, потом попятилась, увлекая его за собой на расстеленное на песке одеяло – место предстоящего совращения.

В одно мгновение Трей освободился от бриджей, и у Антонии захватило дух.

Он стоял над ней, залитый золотистыми лучами летнего солнца, величественный в своей наготе и поразительно мужественный.

– Вы все это заранее спланировали, так? – Деверилл уже знал ответ.

– Да, и не жалею об этом. Ты великолепен. – Голос Антонии задрожал.

– Все же учти – если ты будешь продолжать возбуждать меня, я потеряю контроль над собой.

– Ну и что? – спросила Антония.

– А то, что на этот раз я хочу все делать медленно.

– Это, вероятно, очень трудно?

– Скоро узнаешь.

У Антонии по спине побежали мурашки, однако больше она не успела ничего сказать: Деверилл отвел ее руки, чтобы без помех любоваться ее наготой. Антония подавила желание прикрыться – у нее не было секретов от Деверилла, с ним она чувствовала себя сумасбродной и свободной, страстной и безнравственной одновременно. Уже сейчас она бесстыдно извивалась под его пристальным взглядом.

Наклонившись и коснувшись теплым дыханием ее кожи, Трей запечатлел поцелуй на ее животе, и Антония выгнулась от безумной потребности новых ласк, но Деверилл, очевидно, твердо решил не торопиться и использовать свой рот, чтобы усилить ее голод, а иссушающее волшебство его легких, волнующих поцелуев еще усиливалось умелыми, искусными движениями рук. Пальцы Деверилла скользили по ее коже, восхитительно-ритмично поглаживая бедра, холмики груди, пока не задержались на твердых чувствительных верхушках, чтобы обвести их.

– Твои соски просто чудо, – прошептал Деверилл. Его язык ласкал ее кожу, играя с болезненно-чувствительными верхушками, а затем причиняющие страдания поцелуи, двинувшись снова вниз, легко коснулись сначала живота Антонии, а потом мягкого бугра, охранявшего ее женские секреты. Проведя языком по путанице шелковых завитков, Деверилл нашел скользкие складки у нее между бедрами. – Как и все остальное в тебе.

Всхлипнув, Антония раскинула ноги, предоставляя ему полный доступ, и Деверилл глухо застонал, ощутив горячий, сильный запах ее женского желания. Ему хотелось узнать все вкусы и тайны ее душистого тела, хотелось наполнить свой рот ее ароматом.

Антония затаила дыхание, когда его язык, медленно скользя по внешнему краю расщелины, добрался до уже влажного внутреннего клинышка.

– В этот раз тебе не нужно пользоваться только языком, – смутно расслышал он ее сдавленный шепот. – Ты можешь войти в меня. Изабелла объяснила мне, как предохраниться от мужского семени.

Деверилл внезапно замер и, подняв голову, взглянул на Антонию:

– Изабелла?

– Она дала мне губку и бренди…

Брови Деверилла взлетели вверх, но он не был особо удивлен: Антония постоянно ставила его в тупик своими неожиданными поступками.

– Ты и сейчас с губкой?

– Да. – Слабый румянец смущения коснулся ее кожи.

– Ты все предусмотрела.

– Я просто надеялась…

– На что же?

– Я хочу, чтобы ты наполнил меня, хочу, чтобы ты погасил горящий внутри меня огонь, хочу…

– Того же, что и я, – хрипло докончил Деверилл.

– Поласкай меня, – шепнула Антония и, взяв его руку, положила ее себе на грудь.

Взгляд Трея наполнился нежностью, и, когда его ладонь бережно накрыла вспухшую верхушку, Антония закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она знала, что это не сон, и, ощутив влагу, выступившую у нее между бедрами, крепко стиснула это озеро жидкого огня.

Опустив руку вниз, Деверилл медленными эротическими движениями погладил ее живот, потом, перейдя ниже, раздвинул створки и с небольшим усилием скользнул двумя пальцами внутрь, проверяя, влажная ли она. Раздавшееся в ответ всхлипывание было бессловесной мольбой Антонии прекратить мучения, и Деверилл, погрузив пальцы глубоко внутрь, лег на нее сверху. Его обнаженная грудь прижала ее соски, а мускулистые бедра еще шире раздвинули ей ноги.