Жена шута - Эмилия Остен

Варфоломеевская ночь и последовавшие за ней беспорядки, выплеснувшиеся из сердца Парижа в страну, унесли жизнь многих ни в чем не повинных гугенотов, а также католиков, – со многими под шумок разделались, сводя личные счеты, посчитав, что никто не станет разбираться. Париж смердел, трупы плыли по реке, и кошмарнее этого зрелища не знала та эпоха. Даже кровопролитные войны, уносившие солдатские жизни, не так ужасали. Здесь же под нож отправляли всех, не разбирая ни возраста, ни пола. Когда резня завершилась и власти отдали приказ о вывозе трупов, на задворках монастыря Сен-Дени обнаружили тело и еле опознали в нем барона де Саважа: мародеры раздели труп догола.

Генрих Наваррский и его кузен Генрих де Конде сумели избежать гибели, дав согласие перейти в католичество; таким же образом пощадили часть их свиты и некоторых влиятельных горожан, но далеко не всем повезло. Кому-то удалось укрыться, кто-то, подкупив стражу на заставах, вырвался из города и сумел уехать в провинцию, где и переждал неспокойные времена, кто-то до конца своих дней благословлял Идальго, сумевшего спасти вместе со своими людьми более двух сотен протестантов, а то и больше. Многие из них благодаря ссуженным им деньгам сумели уехать в Италию и в Англию, где начали новую жизнь, подальше от ужасов Парижа.

Колетт и ее родственники де Котены покинули Париж следующим же утром после первой ночи резни, почти что пройдя сквозь стены: количество людей, подкупленных Идальго и готовых в любой момент распахнуть неприметную калитку на городской заставе, впечатляло. Замок друга, который избрал для укрытия Ренар, оказался тихим местом, затерявшимся среди холмов; сюда беснующиеся толпы так и не добрались. Дядюшка Жан-Луи быстро пошел на поправку, и остальные не переставали радоваться чудесному спасению. Позже под надежной охраной де Котены уехали в По, а Колетт осталась и возвратилась туда вместе с мужем лишь в конце сентября.

Потом еще не раз люди слышали об Идальго, который стал, казалось, еще более ловок и осторожен, и многие славили его имя, называя своим спасителем, хотя никто так и не узнал человека, скрывавшегося под черной маской. Поговаривали, что когда одна женщина, протестантка, которую Идальго посадил на корабль, идущий в Англию, вместе со всеми ее детьми, благодарила его и просила быть осторожным, Идальго отвечал ей так:

– Я непременно буду осторожен, мадам, – ведь мне есть за кого биться и есть куда возвращаться.