Соблазненная принцем - Кристина Додд

Должно быть, она сумела задеть их за живое, потому что Хейда проковыляла вперед, и ее страшная хромота была горьким напоминанием о де Гиньярах и тех злодействах, на которые они способны.

Просперо наблюдал за женой, тяжело дыша, чуть не дрожа от подавляемых эмоций. Повернувшись к Виктории, он сказал:

— Проблема в вас. Вы так гордитесь своими путешествиями и своей искушенностью, а знаете ли вы, в чем ваша беда?

— Не знаю. Расскажите мне.

Просперо повысил голос, чтобы его было слышно в глубине главного холла:

— У вас нет личной заинтересованности в исходе этой революции. И вы, как только сможете, уедете. Сейбер планирует удалить вас отсюда до того, как начнется битва, и вы умчитесь, даже не оглянувшись. Мы останемся здесь, чтобы бороться и умирать, а вам это будет безразлично. Вы каждую ночь спите с нашим королем в его комнате, но вам безразлично, что он намерен лично возглавить боевые действия, что де Гиньяры возьмут на прицел прежде всего его, что его могут убить или — что еще хуже — взять в плен, бросить в их адскую подземную тюрьму и подвергнуть пыткам.

Виктория содрогнулась, почувствовав, что стало трудно дышать.

— Знаете ли вы, что проделывают с людьми де Гиньяры? Приходилось ли вам когда-либо видеть человека, которого растягивают на дыбе до тех пор, пока не разорвутся суставы? Знаете ли вы, что происходит, когда на веревке делают два узла, обматывают ею лицо и стягивают, пока глаза человека не вылезают из орбит?

Виктория не могла говорить. Она лишь покачала головой, пытаясь не представлять себе Рауля на месте этого человека.

— Я видел. Каждый из присутствующих здесь людей видели пытки.

Люди Рауля отворачивались, поглядывали на вход, ерзали на стульях, как будто им хотелось уйти и от рассказов Просперо, и от неприятных воспоминаний.

Хейда встала позади мужа, положила руки ему на плечи и стала наблюдать за Викторией, не выдавая взглядом никаких эмоций.

— Со дня нашего рождения нас таскают в Тонагру, чтобы показать заключенных до того, как де Гиньяры их повесят. Я видел своего собственного отца…

Просперо склонил голову, закрыл глаза и ухватился за руки Хейды. На него нахлынули мучительные воспоминания.

— Извини, Просперо, — пролепетала Виктория.

Он открыл глаза и сердито посмотрел на нее, отказываясь принимать ее сочувствие. Его голос снова зазвучал громко.

— Вы тут болтаете о манерах, а мы смотрим в лицо смерти. Так что я не хочу присоединяться к вашему современному миру. По крайней мере до тех пор, пока не доведу до конца дело, которое нам необходимо завершить.

Хейда сняла руку с плеча мужа и шлепнула его по затылку один раз. Сильно.

— Замолчи! — сказала она.

— Зачем ты это сделала? — спросил он, повернувшись к ней.

— Она права, — сказала Хейда. — И ты знаешь, что она права.

— Ты думаешь, что эта женщина права? — Он потер затылок. — Может, она и права, но я не хочу учиться у высокомерной…

Хейда снова дала ему затрещину.

— Пусть она будет высокомерной, но она учит твоего сына считать. — Она повернулась и взглянула на других женщин: — Я знаю, что в мисс Кардифф есть много такого, что заставляет вас сомневаться в том, что она полезна для нас и нашего короля. Но она учит наших детей читать. Мы не просили ее. И она не требует ни одобрения, ни денег, а просто взяла на себя эту работу. И вы все знаете, что дети ее любят.

Женщины — одна за другой — начали кивать.

Виктория стояла спокойно, понимая, что произошел прорыв — изменение отношения по инициативе матерей тех ребятишек, которых она учила. Оно и понятно. Кто еще, кроме матерей, может оценить по достоинству важность хорошего образования.

Хейда снова повернулась к Просперо:

— Ты можешь не желать присоединяться к современному миру, но это то, за что я боролась. Это шанс выучиться для наших детей. Так что уважай мисс Кардифф и применяй на практике то, чему она учит.

— Глупо учиться хорошим манерам, — пробормотал Просперо.

Хейда впилась пальцами в его плечо, заставив его повернуться к ней.

— Может, и так, но это приказал король. И не забудь, Просперо, что он видел, как глупо ты себя вел.

Потрясенный Просперо уставился на свою жену.

— Он видит больше, чем ты думаешь, — сказала Хейда, повернувшись к Виктории. — Начинайте. А мы будем слушать и учиться. Научите нас есть при помощи вилок.