Благие намерения - Кэти Максвелл

– Ореховый тоже неплох. С кремовыми или терракотовыми украшениями.

Ник кивнул.

– Знаете, Тремейн, они вряд ли защитят меня, если будут в другом экипаже.

– Защитят вас, мадам?

– Нет, этот шоколадный цвет мне совсем не нравится. Он более резкий, чем ореховый. А вот сиреневый номер два замечателен. Как, по-твоему, Ник?

Ник указал на сиреневую ткань.

– Да, Тремейн-второй, защитят. Его милость взял с меня обещание, что я не буду выходить из дома без надежной охраны, чтобы его враги не попытались похитить мастера Николаса или меня.

– Нет, Ник, я изменила свое мнение об этом сиреневом цвете, несмотря на то что тебе он понравился. Думаю, для картинной галереи подойдет красный номер три. Это очень модный цвет. Постарайся представить себе стены в картинной галерее красного цвета, как на этом образчике. Ник задумчиво посмотрел на стены и, надув губы, покачал головой.

– Простите, мадам, но, по-моему, собаки едва ли могут служить должной защитой.

– Нет? Понятно. Тогда, быть может, сделать в картинной галерее стены вот такого красного цвета?

– Не могу согласиться с вами, Тремейн. – У Джиллиан голова шла кругом от этих перекрестных разговоров. – Они надежные защитники. В их присутствии никто не осмелится подойти ни ко мне, ни к Нику.

Ник, коснувшись руки Шарлотты, обратил ее внимание на небесно-голубой образчик ткани.

– Да, да, пожалуй, в этом что-то есть – небесно-голубые стены с кремовым бордюром?

– Смею напомнить вашей милости об эпизоде, имевшем место сегодня утром в парке. Если вы помните, когда к вашей милости приблизился уличный торговец, собаки оттащили вас от него на приличное расстояние.

– И еще можно выбрать симпатичные обои в полоску.

– Как я сказала, они защищали меня, уводя от того, кто, по их соображению, представлял угрозу моей безопасности.

– Мне нравятся вот эти, с бордюром из жимолости. Это просто классика!

– Еще раз простите, миледи, но я уверен, что собаки старались уберечь не вас, а в первую очередь себя от опасного человека.

Ник указал на образец со сложным рисунком из листьев и цветов.

– Растительные мотивы. Чудесно, Ник, но я не думаю, что они годятся для большой гостиной. Возможно, для малой, а?

– Тремейн, вы называете моих собак трусливыми?

– Что ты думаешь об этих обоях с изображением морских обитателей? Мне нравится в них сочетание синего с красным.

Ник покачал головой.

– Возможно, «трусливые» слишком крепкое словечко. Скорее, осторожные? Или рассудительные? Осмотрительные в своем доверии к доброте незнакомца?

– Хотя эти мне совсем не нравятся. Слишком запутанный рисунок и к тому же фон желтый. Нет, они не годятся.

– Трусливыми, Тремейн?

– Лиственный орнамент весьма хорош, особенно зеленый тон.

– Трусливыми, мадам, – вздохнул Тремейн. – Наберись я дерзости, то напомнил бы вашей милости, что его милость поручил Краучу во всех поездках сопровождать вашу милость, и был бы счастлив сообщить Краучу, что вы желаете его видеть.

Джиллиан надеялась уехать без Крауча, который накануне весьма определенно высказался по поводу разумности ее визита к лорду Карлайлу. В конце концов ей удалось вытянуть из него обещание, что он не станет доносить на нее Ноублу в обмен на ее согласие не отправляться к Макгрегору без сопровождения. Именно для этого ей нужна была Шарлотта.

– Для чего я нужна? – вопросительно взглянула на нее кузина.

– Не важно. Чудесно, Тремейн. Скажите Краучу, что мы готовы.

– Что ж, это было интересно. – Шарлотта сбросила с колен образцы. – Ник хорошо чувствует цвет, и, думаю, тебе понравится то, что мы выбрали. Мы можем ехать, Джилли? У меня куча вопросов, которые ты должна выяснить у лорда Карлайла.

– Что за вопросы?

– Вот список. – Протянув кузине исписанный лист бумаги, Шарлотта смотрела в него из-за плеча Джиллиан. – Заметь, первым пунктом в списке значатся имена любовниц графа Уэссекса.

– Мушек, – поправила ее Джиллиан, выразительно взглянув на Ника.

– Пташек, Джиллиан! Честно говоря, твоя манера коверкать язык просто отвратительна! Так вот, я далеко не уверена, что ему известны все имена, но ты же знаешь, каковы мужчины – они большие сплетники, чем женщины.

– Совершенно верно. Следующим пунктом у тебя значится бывшая леди Уэссекс.

– Да. Ты сказала, что в его туманных угрозах мелькало имя Элизабет, следовательно, он был с ней знаком. Одним махом двух зайцев!

– Что ты сказала? – озадаченно переспросила Джиллиан.

– Ты убьешь двух зайцев одной пулей – есть такая присказка. Неужели ты никогда не слышала? Это означает, что ты за один раз сделаешь два дела. Я думала, что даже в заокеанских колониях это выражение в ходу.

Джиллиан открыла было рот, чтобы ответить, но передумала.

– Доход. Зачем мне его спрашивать о доходе Ноубла? – удивилась она.

– Не о доходе лорда Уэссекса, а о его собственном доходе.

– А зачем мне нужно знать о доходах лорда Карлайла?

– Затем, что он граф, дурочка, а поймать графа стоит… В общем, чего-то стоит. Дело в том, что мама никогда мне не простит, если я упущу такого блистательного жениха только потому, что ты из упрямства не захотела спросить, чего он стоит.

– Шарлотта, этот человек может быть одним из тех, кто стоит за нападением на Ноубла! Неужели ты хочешь выйти замуж за подобного испорченного типа с дурными наклонностями?

– Это меня нисколько не волнует.

Джиллиан вытаращила глаза, а потом снова занялась списком.

– А что это за слово? Рохля?

– Рохля! – Шарлотта снова заглянула через плечо кузины. – Да, ты не ошиблась! Ты же не хочешь, чтобы я вышла замуж за человека, который не мычит и не телится?

– Разумеется, нет, почему у меня должно быть такое желание?

– Эгоистка – вот кем ты стала с тех пор, как вышла замуж. Настоящая эгоистка, думающая только о себе! Итак, есть еще что-нибудь, о чем, по-твоему, нужно спросить этого лорда Карлайла?

– Мне хотелось бы разузнать о сути его претензий к Ноублу. – Джиллиан задумчиво покусывала нижнюю губу. – Но я не знаю, как он отнесется к такому вопросу.

Шарлотта ответила ей порочной улыбкой, которая быстро сменилась невинным выражением лица, таким искренним и чистым, что могло бы исторгнуть слезы даже у ангела.

– О, ты великолепна, – растерянно признала Джиллиан. – Тебе и вправду нужно играть на сцене, Шарл. Думаешь, это на него подействует?