Шипы и розы - Люси Рэдкомб

Стюарт неохотно отвел взгляд от ее груди.

— Типично женский вопрос.

— Ты, кажется, увиливаешь от ответа?

— Предупреждаю, ты не услышишь какой-нибудь романтической чепухи, вроде слов: «когда солнце заиграло в твоих волосах, превращая их в огненный нимб…».

Розлин схватила его за шиворот и сделала вид, что собирается встряхнуть.

— Это произошло в тот вечер, когда я отвез тебя домой и тебе стало плохо. Я вошел в ванную, и ты сидела на полу, бледная как смерть. — Розлин легко вспомнила потрясение, которое она прочла тогда в его взгляде. — Глаза у тебя стали огромными, в пол-лица, под ними залегли темные круги, а кожа стала такой белой, что я, наверное, мог бы пересчитать все твои веснушки. — Его губы медленно изогнулись в улыбке, и он покачал головой. — Я тогда понял, что хочу видеть это лицо каждый день всю оставшуюся жизнь, и сказал себе, что был ужасным дураком, не осознав этого раньше.

У Розлин на глаза навернулись слезы.

— Кто сказал, что ты не романтик?

— Ты.

— Кажется, я сейчас зареву.

— Не надо, лучше поцелуй меня.

Розлин так и сделала.

— Он спит? — прошептал Стюарт.

— Кажется.

Розлин всмотрелась в личико сына, едва различимое в предрассветных сумерках. Мальчик лежал между родителями в их огромной кровати.

— Тогда я отнесу его в колыбельку?

— Отнеси.

Стюарт бережно положил спящего младенца в кроватку, стоящую теперь в родительской спальне. Розлин проводила мужа взглядом. Он спал обнаженным, и при виде его великолепного тела, гибкого и мускулистого, ее охватило желание.

— Пожалуй, такое размещение мне нравится больше.

— Погоди, после парочки бессонных ночей еще передумаешь! — шутливо предупредил ее Стюарт, вернулся в кровать и лег рядом. — В медовый месяц мужчине не полагается спать.

— А разве у нас медовый месяц? — с деланным удивлением спросила Розлин.

— А как же, у нас ведь его не было. — Он прижал к себе ее теплое, податливое тело. — А тебе не жарко в этой штуке?

— Пожалуй, жарковато, — прошептала она, и ее ночная рубашка полетела на пол.

— Я так много упустил! — Он склонил голову ей на плечо и положил ладони на живот.

У Розлин сжалось сердце.

— Да, Стюарт, я тоже мечтала разделить это с тобой. Мне хотелось, чтобы ты почувствовал, как наш ребенок шевелится.

— Зато теперь мы вместе, и это главное, Розлин. — Его рука медленно двинулась вниз. — Только ты кое-что забыла.

Она провела языком влажную дорожку по его плечу и хрипло прошептала:

— Правда?

Она уже перестала сомневаться в своей привлекательности. Стюарт заставил ее почувствовать себя самой желанной женщиной на свете.

— Я предупреждал, что тебе придется попросить меня об этом.

— А если я этого не сделаю?

— В таком случае мне придется снять все свои условия и все равно заняться с тобой любовью.

— Ну что ж… — Она медленно просунула ногу между его бедер и придвинулась ближе. — Стюарт, ты позволишь мне остаться с тобой, разделив постель и жизнь? А свое сердце я подарю тебе и так, — щедро предложила она.

— И даже не поставишь никаких условий? — прорычал Стюарт.

Розлин улыбнулась и посмотрела ему в глаза.

— Никаких! — твердо ответила она.