Белье на веревке. Современные рассказы о любви (сборник) - Дарья Дезомбре

Сказать, что она совсем забыла о лотерее, было бы неверно. Она положила билетик на полочку рядом с дверью, куда обычно выкладывала все из карманов. И каждый вечер на него мельком посматривала. Розыгрыш состоялся через две недели, утром, по телевизору. В этот день у Ксюши как раз не было первых уроков, и она, поздно проснувшись, выползла на кухню, согрела себе чайку, а потом быстро вернулась обратно в свою нору. Под одеялом было тепло и уютно, орущее дитя из соседней комнаты утащено в ясли, у Вити случился «активно-рабочий» период: большая квартира опустела. Ксюша любила ее такой. Установив рядом на тумбочке большую кружку с дымящимся чаем и вазочку с мармеладом, она включила телевизор. Улыбающаяся пара ведущих крутила колесо с разноцветными шариками с черными цифрами, а Ксюша прихлебывала чай, поедая обсахаренные мармеладки. Лотерейный билетик она держала поблизости на одеяле. Цифры на билетике медленно и верно совпадали с цифрами на шариках. Ксюша относилась к сему философски – в собственную удачу она верила слабо. Но где-то в глубине души тихий голос говорил: «А вдруг?» В перерывах между разыгрыванием каждого шарика ведущие обменивались несмешными шутками о том, как повезет кому-то с выигрышем и как бы они – ведущие – уж точно нашли бы, что делать с 10 миллионами. И хихикали. Перед розыгрышем последнего шарика хихикающие ведущие объявили рекламную паузу, и всю эту рекламную паузу Ксюша просидела, приподнявшись над подушками, судорожно сжав кружку в одной руке и билетик – в липкой от мармелада другой.

– Пусть будет два! – молила Ксюша, не отрывая глаз от молодых людей, пьющих пиво и говорящих по дешевой мобильной связи. – Пусть будет два! – шептала она, глядя на девушек в белом, носящих прокладки. – Пусть будет два!

Пока наконец снова появившиеся развеселые ведущие не стали разыгрывать тот самый роковой шарик, а Ксюша вцепилась в кружку так, что побелели костяшки пальцев. Шарики крутились так долго, так невыносимо долго! И наконец один, красный, выкатился, повернулся бочком, и ведущая бесконечно медленным жестом поправила его так, чтобы была видна цифра. Двойка. Некоторое время Ксюша сидела замерев. Кружка заскользила из ослабевших и внезапно вспотевших ладоней. Она осторожно поставила ее на тумбочку, не отрывая глаз от экрана, но уже не вслушиваясь в происходящее, уйдя в себя, вдруг нырнув в какие-то темные глубины, где странный слабый голос все повторял: ну как же так? Неужели? Это мой билетик? Там, наверное, какая-то ошибка… От одной этой мысли ее выбросило вновь на поверхность, к одеялу, липким пальцам, кружке с остывшим чаем. Ксюша вскочила с кровати и начала метаться от дивана к окну и обратно. Потом комнаты стало мало, и, выйдя в коридор, она стала отмеривать круги от туалета и кухни под молчаливые соседские двери. Она, наверное, плохо разглядела, ей так хотелось поверить, и на нее нашло… Как его? Затмение! Помутнение мозгов и зрения! Не может такого быть, чтобы она выиграла эти миллионы. Такие, как она, живут до старости в убогих комнатенках и в одиночестве; они учат ленивых детей, и их бездыханные тела находят лишь тогда, когда кошки с голодухи обгладывают хозяйкам лицо… А вдруг все-таки – правда? Надо поскорее выяснить это, потому что иначе она просто с ума сойдет от неопределенности!

Ксюша приняла решение и бегом начала собираться – натянула первое, что попалось под руку, а попалась вчерашняя юбка со свитером. Затем позвонила на работу, сказавшись больной, но пообещавши точно-точно завтра быть, и побежала, полетела по указанному адресу: троллейбус – метро – маршрутка. В маршрутке она бросилась проверять паспорт и поняла, что потеряла перчатки, но руки и лицо горели, в перчатках не было никакой надобности. Ни в них, ни в шарфе, ни даже в ее жуткой дубленке. Что же она будет делать, если выяснится, что все это ей причудилось?

Только через час она вышла из заветного высотного здания. Встала в очередь на маршрутку, села вовнутрь. Кто-то, кто сидел на ее месте, прогрел в замороженном стекле окошко. Не окошко – так, дырочку. В дырочке мелькал городской пейзаж. Ксюша осторожно несла в себе все воспоминания о прошедшем часе: поздравления, завистливые взгляды, лицо той девочки из какой-то бесплатной газеты, которая ее дожидалась, чтобы взять интервью для рубрики «О, счастливчик!». Девочка задавала вопросы «за жизнь», и Ксюша ей все-все рассказала: что она – учитель химии, ей 26, окончила педагогический и любит свою профессию, нет, детей нет, ищет своего «принца». Девочка заметила, что с 10 миллионами проблем с принцем быть не должно. Но в статье они поставят только имя – чтобы не привлекать охотников за приданым. И тепло ей улыбнулась. Боже мой! На ее карточку, на которой до сих пор лежала только учительская зарплата, лягут 10 миллионов! Ксюша вяло открыла дверь в свою квартиру и порадовалась, что никого нет. Медленно разделась и легла опять под одеяло. Она чувствовала какою-то апатию, усталость от неожиданно накрывшего ее счастья. Думать было лень. И сама не заметила, как заснула.

Следующая неделя прошла как в бреду: Ксюша ходила на работу, готовила себе немудреный ужин, смотрела телевизор. Она не позволяла себе такси, ничего не купила нового, не строила никаких планов. Было ясно, что с 10 миллионами живут иначе, чем с 300 долларами в месяц, но как? Она вглядывалась в витрины модных магазинов и салонов красоты. Женщины, выходившие из них, были из другой жизни. Но идти ей туда было страшновато. Ксюша копила силы, чтобы в один прекрасный день разорвать путы постылой действительности и выйти – в космос. Просто она пока не знала – как?

И вот тут-то и появился ОН. Он позвонил в дверь минут через десять после того, как она вернулась из школы. Ксюша успела переодеться в халат и начала засыпать на сковороду мороженые овощи. Соседка с ребенком на руках открыла дверь и с вытаращенными глазами вошла на кухню.

– Это… К тебе, – сказала она, посмотрев на Ксюшу как-то… по-новому.

Ксюша никого не ждала, но выбор меж подружками был невелик. Как уже было отмечено, на пороге, с любопытством разглядывая велосипеды с тазами, выставленные в коридоре, стоял ОН. Он был высок, строен, голубоглаз и темноволос. Он вписывался в ее коммунальную квартиру как арабский скакун, запряженный в деревенскую телегу.

– Вы ко мне? – спросила Ксюша и покраснела.

– Если вы – Ксения, то к вам, – сказал тот, кого она уже назвала про себя «шикарный мужчина».

И ослепил белоснежной улыбкой. Ксения не знала, куда ей деть глаза. Мимо продефилировала, блестя свежеподведенным глазом, соседка Наташа, уже без ребенка и в новом халате. Ксения поняла, что ей придется пригласить гостя в неубранную комнату. Стыднее быть уже не могло, да и глупо в ее халатике и с немытыми волосами претендовать на шикарного мужчину. Даже мытые, впрочем, они вряд ли бы спасли положение.

– Проходите, – Ксюша открыла дверь.

Мужчина обвел взглядом комнату, еле слышно хмыкнул и присел на краешек занавешенного одеждой стула. Ксюша неловко сняла со спинки гордо ниспадающие колготки с юбкой и кинула в шкаф. И только потом села напротив. И заставила себя посмотреть ему в глаза. Как он был хорош! Загорелый, а вокруг нее все были серо-зеленого цвета, и весь такой гладкий, мускулистый, видно даже под свитером, тонким и дорогим, и с длинными ногами, узко охваченными модными джинсами. Она заметила, что, пока она рассматривала его, он рассматривал ее.