Светлый ангел - Конни Банкер

Уже за полночь Кэролайн проснулась от сильного стука в дверь и впервые за те два дня, как вернулась домой, пожалела, что не оставалась до времени в особняке Джастина Брауна. Там по крайней мере не надо вздрагивать от всякого звона и стука, тем более раздающегося ночью.

Нехотя натянув халат, она прошла в прихожую и, накинув цепочку, приоткрыла дверь. Увидев, что к ней пожаловал Джастин Браун, Кэролайн проснулась окончательно. А он весьма агрессивно требовал открыть ему дверь.

– Что вы здесь делаете в такое время, разве вы не уехали? Я думала, что вы за границей и вернетесь дня через четыре.

– Планы переменились.

– Знаете, мистер Браун, вам лучше всего поехать домой. Вы хоть понимаете, сколько сейчас времени? Я уже спала!

– Послушайте, дорогая моя, откройте дверь по-хорошему, иначе я разнесу ее в щепки. Или буду тарабанить так громко, что перебужу всех соседей. Пусть сбегутся и посмотрят, что творится у дверей добропорядочной деловой женщины.

Кэролайн отворила незваному гостю и отступила на шаг, пропуская его в квартиру. Она не видела его пять дней и все пять дней внушала себе, что это ей только на пользу. Но сейчас, глядя как уверенно он прошел в гостиную, стащил пиджак и, бросив его на стул, нахально расположился в кресле, она осознала, как стосковалась по этому невозможному Джастину.

– Итак, мистер, – заговорила она, продолжая стоять в дверях гостиной. – Где на сей раз горит?

– Я позвонил матери из Штатов, и мы долго разговаривали, в результате чего мне пришлось срочно вернуться.

– Допустим… Но я очень устала, и что бы вы ни хотели мне заявить, это, надеюсь, может подождать до завтра.

Что же подвигло миссис Браун на долгие переговоры с сыном через океан? Вроде бы Кэролайн держалась с Генриеттой достаточно осторожно. В конце концов они просто обсуждали создавшуюся ситуацию… Но тревожило воспоминание о том, что она бормотнула под конец разговора. Неужели миссис Браун что-то уловила? Чисто по-женски, интуитивно?.. Допустим, старуха и не расслышала ее слов, но ведь на последний вопрос ответа она не дождалась. А это само по себе красноречиво. Не потому ли ее сынок и оказался здесь в столь неурочное время?

– Знаете, Джастин, а мне ваша матушка очень понравилась, – сказала Кэролайн. – Надеюсь, и я не вызвала у нее отвращения.

– Она умница. Что ж удивляться, что она сумела разгадать вашу сердечную тайну… – насмешливо проговорил он.

– Нет у меня никаких сердечных тайн!

Ну нет, это уж слишком! Неужели старуха подъехала к ней для того, чтобы выведать ее подлинное отношение к бесценному сынку? Кэролайн поплотнее завернулась в халат, скрывая за тихим и уютным жестом свое раздражение.

– Так что ж вы тогда так испугались, напряженно пытаясь припомнить, что ей говорили? Успокойтесь, девушка, можете не отвечать. Не напрягайтесь. Я уже понял, что отрицание есть ваш ответ на любой вопрос, который хоть в малой степени кажется вам покушением на вашу бесценную независимость.

– Послушайте, что это вы здесь расселись, как у себя дома? Да еще среди ночи? – холодно спросила она.

– Нам необходимо поговорить.

– Уже столько слов сказано! О чем еще говорить? Может, у вас что пропало? Не прихватила ли я случаем из вашего дома банное полотенце? Какого оно цвета? Пойду посмотрю…

– Послушайте, Кэролайн, я вам еще не говорил, вы ведь тоже очень понравились моей матушке.

– Похоже, молодой человек, вы просто приняли лишнего. Сознайтесь. Ведь в полете так хорошо пьется…

– Не знаю, как пьется в полете, поскольку мне самому приходится водить свой самолет. И не пытайтесь Кэрри, сменить тему, я по горло сыт вашими играми. Мне до смерти надоело по-кошачьи прокрадываться в область ваших тайн и проблем.

– Это вы-то по-кошачьи прокрадываетесь? Не смешите меня. Вы ведь сейчас чуть дверь не снесли. Пойду лучше сварю кофе покрепче. Выпьете кофейку и отправитесь восвояси.

Не дав ему времени для ответа, Кэролайн ушла в кухню. Стоя над плитой в ожидании, пока закипит вода, она гадала, зачем он пришел? Ведь не спьяну же, в самом деле. А может, и спьяну. Откуда ей знать, раньше она никогда не видела Джастина пьяным. Выслушать его? Но как это трудно. Ведь она все решила, даже начала успокаиваться, а этот бесчувственный тип, похоже, намерен вновь толочь в ступе все ту же воду. И как от него избавиться? Выгнать? Он такой большой, сильный, такой упрямый… Нет, он не уйдет, пока не выскажется.

Вода вскоре закипела, и она заварила очень крепкий кофе.

Входя в гостиную, Кэролайн внушала себе, что страшно сердита. Но это было не так. Она искоса взглянула на него, и сердце ее сжалось от невыносимой боли. Если бы он любил ее! Как просто тогда решились бы все их проблемы.

– Пейте.

– Что, к черту, вы мне тут наварили? – спросил Джастин, с подозрением глядя в смоляную черноту напитка. – Адское зелье? От такой ведьмы всего можно ожидать.

– Вы перебрали, а крепкий кофе в таких случаях хорошо помогает. Вам нужно поскорее добраться до дому и лечь спать. А утром, на свежую голову, все покажется в другом свете.

– Хватит командовать! – неожиданно возопил Джастин. – Я по горло сыт вашими командами. Мне они до смерти надоели.

– Вам надоело возиться со мной. Все, что я говорю и делаю, дико вас раздражает. Так зачем же снова было сюда тащиться? Чтобы сообщить мне об этом? Я ведь уже освободила вас от своего присутствия, так чего же еще вам надо? Может, мне повеситься, чтобы окончательно развязать вам руки?

– Мисс Вэйн! Думайте, что говорите! Нельзя же выражать свою ненависть первыми пришедшими в голову словами! – Видя, что она хочет уйти в кухню, он рявкнул: – Сядьте! Не выслушав меня, вы не уйдете.

– Хорошо, говорите, но покороче. Я очень устала.

– Нет, Кэрри, вы не устали. Напротив, с моим приходом ваши нервы взыграли. Это не усталость, а возбуждение, так что не морочьте голову ни мне, ни себе.

– Вы себе льстите.

– Нет, не льщу.

Он улыбнулся обаятельной, так хорошо знакомой ей улыбкой, но она сердито спросила:

– Что это вы, мистер, скалитесь здесь, как голодный волк? Или это улыбка у вас такая? А еще говорите, что не пили! Что такого смешного вы тут нашли?