Как в кино - Кайли Адамс

— Боже, видел бы нас сейчас кто-нибудь!.. — Татьяна усмехнулась сквозь слезы. — Я реву, как будто сижу дома и смотрю по телевизору сериал «Провидение».

Доктор Джи крепко сжала ее руку. Татьяна вытерла глаза, глубоко вздохнула и отчаянно попыталась хоть немного разрядить обстановку:

— Итак, вы предлагаете… дать Энрике прибавку к зарплате?

На этот раз доктор Джи рассмеялась по-настоящему, от души:

— Нет, это всецело на ваше усмотрение.

Она замолчала. После паузы Татьяна вдруг выпалила:

— Вы думаете, что меня к Джеку влечет!

— В ваших устах это звучит как обвинение.

— Может быть, так оно и есть.

— Я вам вот что скажу: на мой взгляд, если Джек начнет встречаться с Констанс Энн, вам будет очень трудно с этим смириться.

Татьяна недобро усмехнулась:

— Это не бог весть какое открытие. Я ее хорошо знаю. Если Джек станет с ней встречаться, ему самому будет трудно с этим смириться.

Доктор Джи выдержала паузу.

— Хорошо, я выражусь по-другому… я думаю, вам трудно будет смириться с тем, что Джек начал встречаться с какой бы то ни было женщиной.

— Почему? Потому что он нужен мне босым и беременным на кухне?

— Нет, потому что эта ситуация поднимает на поверхность некоторые чувства, близкие к ревности.

Татьяна нервно заерзала на кушетке и подняла голову, готовая защищаться.

— Я вас умоляю!

— Татьяна, я вас не осуждаю. Ревность, если ее направить в нужное русло, очень полезная эмоция.

Она может сделать отношения более глубокими, высечь искру страсти и склонить чашу весов в пользу преданности. Тот факт, что вы ревнуете и что Джек ревниво относится к вашему будущему роману с Грегом Тэппером, хотя это будет всего лишь спектакль для публики, говорит об одном: между вами существует эмоциональная связь.

— Да, нас связывают пятьдесят тысяч долларов в год. В глазах психотерапевта появился стальной блеск.

— Вы прекрасно знаете, что это просто бред собачий. Татьяна огляделась.

— Кажется, я слышала голос доктора Лауры?[13]

— Мелина проработала у вас няней больше года, но вы едва упоминали о ней во время наших сеансов. Джек в этой должности совсем недавно, но он уже стал центром вашей вселенной.

— Он вовсе не центр моей вселенной. Для меня главное — моя актерская работа. И я скоро начну сниматься в самом главном фильме моей жизни.

— Это я понимаю. Но даже при всем при этом вы больше интересуетесь тем, что происходит в вашем доме. Джек олицетворяет все то, чего вы ждали от Керра, но так и не получили. — Доктор Джи посмотрела на часы. — На этом придется остановиться, наше время вышло.

В машине по дороге домой Татьяна решила позвонить матери. «Хватит уже оттягивать, в конце концов, неужели это так страшно? — уговаривала она себя. — Вообще-то это ужасно, но необходимо. Кроме того, разговор с матерью наверняка отвлечет меня от мыслей, навеянных сеансом у доктора Джи».

Вообще-то позвонить Джастин Боннер очень даже имело смысл. Последние пятьдесят минут были отданы тяжелейшей психологической работе, а разговор с Джастин — это вам не беседа за воскресным ленчем. Так почему бы не уместить все эмоционально тяжелые дела в эти два часа, и дело с концом?

Позвонить именно из машины тоже было бы очень умным ходом — при необходимости всегда можно найти короткий путь бегства: «Мам, я сейчас въезжаю под мост, надеюсь, связь не прерве…» Или более драматичный вариант: «Мама, на дороге перестрелка, в меня стреляют, мне надо спасаться…»

Татьяна приглушила громкость радио, собралась с духом и стала набирать номер.

— Алло?

Разумеется, мать ответила после первого же гудка, оставив Татьяне совсем мало времени на то, чтобы морально подготовиться. Первый дурной знак.

— Привет, мам.

— Алло? Кто это, я не слышу!

Старый трюк Джастин: притвориться, что она не слышит. Трюк был доведен до совершенства за годы, когда она пряталась от кредиторов. Дурной знак номер два.

— Мама, это Татьяна.

Татьяна заговорила громче: вдруг мать и правда не слышит? Не стоит обвинять ее без права на оправдание. — Кто?

У Татьяны мелькнула мысль повесить трубку, но потом она сообразила, что мать может определить, кто звонил, нажав несколько кнопок на своем телефоне. Она мысленно прокляла умника, придумавшего эту уловку.

— Не делай вид, что забыла мой голос, не так уж долго мы с тобой не разговаривали.

— Татьяна, это ты? Я тебя почти не слышу. «Неубедительно, совсем неубедительно. Даже Тори Валентайн сыграла бы лучше».

— А теперь слышно?

Ничего не изменилось, та же громкость, та же надежная связь.

— Да, теперь лучше. — Маленький спектакль окончен. К черту чувство вины! Тысяча один, тысяча два… — А я думала, ты теперь живешь большой голливудской жизнью и забыла семью. Чему обязана такой честью?

— Мама, ты могла бы не ждать моего звонка. Тебе надо купить современный телефон, ну, знаешь, в котором есть функция набора номера.

— Зачем мне звонить, когда у меня есть соседки, которые приносят мне вырезки из газет? У Алека Болдуина и Ким Бейсинджер была счастливая семья. Поздравляю, ты славно потрудилась.

— Мама, это не… — Татьяна резко затормозила, чтобы не врезаться в фургон «Федерал экспресс». По инерции ее бросило вперед, и телефон чуть не разбил ей губу. Она мысленно выругалась. — Алек и Ким разбежались давным-давно. Кроме того, по слухам, у меня был роман не с Алеком, а со Стивеном. Но и это полный бред, я с ним даже ни разу не виделась. Что касается Керра — это правда. Мы разводимся.

— Я знала, что ваш брак долго не продержится. С твоей стороны было большой глупостью за него выходить.

— Ах, мама, большое тебе спасибо за моральную поддержку, мне ее очень не хватало. Может, будешь звонить почаще?

Джастин усмехнулась, но ничего не сказала.

— У меня есть отличная новость. Я получила роль в фильме, в настоящем фильме, я буду играть с Грегом Тэппером.

— Попробую угадать. Они хотят, чтобы ты раздевалась?

— Ну, вообще-то там будет несколько сцен с обнаженкой, но…

— Очередное порно.

— Мама, я никогда не снималась в порно!

— По мне, если ты голая катаешься с парнем по постели и при этом работает кинокамера, это и есть порно.

— Что, у тебя недавно побывал религиозный проповедник?

— Порно, порно. Порно!