Легкомысленные - С. Стивенс

Я постаралась забыть о причудах Келлана и погрузилась в учебу, отправившись в библиотеку – роскошную, едва ли не лучшую из всех, что я видела, словно сошедшую со страниц книг о Гарри Поттере. У меня было окно между литературой и психологией, и я работала над своим заданием, когда близ моего стола нарисовалась знакомая рыжая девица. Она нахмурилась, увидев меня, и я тоже сдвинула брови, не понимая, откуда ее знаю. Прошла секунда, прежде чем тугие рыжие кудри всплыли в моей памяти и картинка сложилась.

Кэнди – та, что активно вешалась на Келлана. Я скривилась и быстро потупила глаза, осознав, как много общего у нас появилось. Она чопорно вернулась к столу, где ее ждали две подруги, указала им на меня, и те откровенно разинули рты. Я постаралась не обращать внимания. Их интерес ко мне был все равно непонятен.

Позже, на психологии, оказалось, что обе эти девицы посещают тот же курс, что и я. Перед лекцией они подступили ко мне с обеих сторон.

– Привет, – жизнерадостно заявила блондинка. – Я Тина. А это Женевьева.

Брюнетка улыбнулась и помахала рукой.

– Привет, – отозвалась я кротко, мечтая провалиться сквозь землю.

– Наша подружка Кэнди сказала, что видела тебя здесь с Келланом Кайлом. Это правда? – взволнованно спросила Тина, еле сдерживая ликование.

Сразу быка за рога – ладно, так тому и быть.

– Мм… Да, правда.

Она просияла, а ее приятельница хихикнула:

– Да ты что! Ты его знаешь?

Я мысленно скривилась. В самом деле – знала ли я его?

– Да, он мой сосед по квартире.

Брюнетка, Женевьева, хлопнула меня по плечу:

– Да брось!

Тину, казалось, сию секунду хватит удар. Взяв себя в руки, она подалась ко мне, как будто мы вдруг стали закадычными подругами.

– Напомни, как тебя зовут?

Я не представлялась, но спокойно ответила:

– Кира. Кира Аллен.

– Ага, Кира, ну так скажи – вы с Келланом, типа, встречаетесь? – бесстыдно спросила Женевьева.

Внутренне содрогаясь, я посмотрела на настенные часы и прокляла профессора за то, что именно сегодня ему вздумалось опоздать. Не глядя на Женевьеву, я объяснила:

– Нет. Он дружит с моим парнем.

Пожалуй, это оказалось ближе всего к истине. Я не знала, что было между нами с Келланом… особенно теперь, но мы точно не «встречались».

Мое заявление привело их в полный восторг, словно я перестала быть препятствием. Я успокоилась и странным образом немного расслабилась. Можно было и догадаться, что мнимая звездность Келлана будет преследовать меня, но я не подумала об этом и искренне не хотела, чтобы кто-то копался в наших отношениях. Даже я не могла в них разобраться. Чем меньше обо мне будут думать, тем лучше.

– Черт! Он такой крутой! – воскликнула Женевьева. – Давай расскажи нам все-все-все, поподробнее!

– Да не о чем говорить… Он просто обычный парень.

Да, очень сексуальный парень, который утром вел себя как козел, но в целом обычный. Мне не приходило в голову, что им сказать еще, а делиться известными пикантными подробностями совершенно не хотелось.

Я искренне предпочла бы сидеть и молча слушать профессора, который наконец появился и собирался начать лекцию, но девчонок ничуть не заботило его присутствие. Только не в моем обществе: в их глазах я была шпионкой, окопавшейся близ рок-божества. Они понизили голоса, но продолжали пытать меня на протяжении всего занятия.

Сперва я их просто игнорировала. Они не унимались. Тогда я попыталась ответить на некоторые вопросы попроще, в надежде, что они удовлетворятся. Есть ли у него подружка? По-моему, нет. Во всяком случае, я никого не видела. Играет ли он на гитаре с утра до вечера? Да. Поет ли он в ду́ше? Да, поет. Сказав об этом, я слегка покраснела, и они прыснули. Есть ли у него брат? Нет. Я нахмурилась. Нет, он совсем один. Где мы живем? В Сиэтле. На этот вопрос я ответила не без сарказма. Я не собиралась давать им адрес. Какие у него трусы – боксеры или плавки? Понятия не имею. Я знала, но не хотела сообщать им об этом. Он всегда такой крутой и горячий? Да. Я вздохнула, думая о его неизменно безупречном виде по утрам, когда сама я смахивала на зомби… Ну, кроме одного раза. Девицы снова раскудахтались. А голым я его видела? На этот вопрос я точно не собиралась отвечать, и мое молчание позабавило их, – возможно, они расценили его как согласие и были правы.

Я опять посмотрела на часы. Боже, прошла лишь половина лекции. Тут я поняла свою ошибку. По моим расчетам, после ответа на пару невинных вопросов они должны были успокоиться и отстать. Однако теперь, когда я раскрыла рот, они не собирались прекращать беспощадную пикировку. Их явно порадовало мое молчание насчет наготы Келлана, и они принялись развивать эту тему. Какое у него тело – классное? Ни слова в ответ, однако в уме пронеслось: «Более чем». А целуется он хорошо? Снова тишина, но я припомнила: да, черт возьми, он знал свое дело. А «этим самым» мы занимались? Ни звука, конечно, и я молилась про себя – только бы не покраснеть.

По их напору я внезапно смекнула, что они спрашивали не для себя. Конечно, им тоже было интересно, но пытали они меня ради Кэнди – зондировали мои отношения с Келланом. Я даже усомнилась, что они вообще числились в моей группе, а не просто последовали за мной в аудиторию.

Я вспыхнула гневом и принялась игнорировать все последующие вопросы, как пустячные, так и предельно интимного содержания, заставлявшие меня краснеть. Об этом вообще не спрашивают при первом знакомстве. Когда лекция наконец-то закончилась и слушатели потянулись к выходу, я испытала колоссальное облегчение и спешно собрала вещи под градом заключительных вопросов, оставшихся без ответа.

Спокойно – ну, почти спокойно – извинившись, я пулей вылетела за дверь. В спину мне бросили: «Эй, ты куда? Следующая пара будет дома?» Снова смех. Как же бездарно прошло мое занятие. Я не собиралась отвечать на такого рода вопросы о человеческой сексуальности.

* * *

На следующее утро Келлан повел себя еще несноснее: его не оказалось на кухне… Его даже не было дома. Он отсутствовал и накануне, когда я вернулась с занятий. Подумать только – его не было и тогда, когда мы с Денни легли спать. Меня немного уязвило то, что утром мы не встретились: он не потягивал кофе, не читал газету, не улыбался мне. За время разлуки с Денни я начала просыпаться раньше нужного лишь для того, чтобы видеть эту картину. Эта мысль немного встревожила меня, но я отогнала ее. Теперь уже не важно. Той нашей дружбы уже нет. По сути, нет уже никакой дружбы. Занявшись кофе, я проглотила слезы.

Денни проснулся чуть позже и быстро собрался на поиски работы. Я тоже подготовилась к университету, и он поцеловал меня на прощание. Коль скоро Денни вернулся, я не думала, что Келлан будет и впредь отвозить меня на занятия, особенно учитывая наш холодный разговор на кухне, но мне было грустно стоять на остановке в ожидании автобуса. Я скучала по нашим поездкам. Может быть, его отчуждение было к лучшему. Может быть, я слишком привязалась. Теперь, когда Денни снова здесь, это казалось неуместным. Конечно, между нами с Келланом вообще произошло много неуместного.