Моя герцогиня - Элоиза Джеймс

Джемме вовсе не хотелось разговаривать о шахматах, но это было лучше, чем наблюдать, как муж весело смеется с соперницей.

— Данную ситуацию можно представить в виде комбинации фигур, — продолжал Вильерс.

— И что же? — Нет, она никак не могла отвести взгляд. Неужели Элайдже так уж необходимо нежно прикасаться к плечу маркизы?

— Я, должно быть, играю роль черного короля.

Джемма наконец-то посмотрела на собеседника. Тот лукаво улыбался.

— А я?

— Белая королева.

— Значит, Луиза — черная королева, — подхватила Джемма.

— Ну а Элайджа, как всегда, белый король. — Вильерс вздохнул, однако глаза его продолжали смеяться. — Я уже говорил вам, что превращаюсь в святого, не так ли?

— И что же это значит?

— Готов принести себя в жертву. — Леопольд встал и подал руку собеседнице. — Черный король изгоняет с доски черную королеву. Признаюсь, поступок доставляет мне острую боль. Сегодня неудачный день для шахмат: столько поражений, даже думать страшно.

Джемма издалека наблюдала, как Вильерс ловко увлек кузину в сторону, подальше от Бомона. Но она твердо решила оставить мужа в покое. Элайджа не любил флирт, а к тому же пребывал в странном расположении духа. За ужином хозяин дома сидел во главе стола и вдохновенно ухаживал за маркизой, которая хорошела на глазах. А Джемма беседовала с Корбином о блюде с фруктами, которое герцогиня де Гиз водрузила на парик во время недавнего визита в Лондон.

— Колосья овса на голове леди Керснипс понравились мне больше, — признался Корбин.

И он пустился в бесконечные рассуждения обо всем подряд, начиная с новых фасонов шляп и заканчивая ценами на пряжки.

— Пора заканчивать трапезу, — раздраженно перебила его Джемма через несколько минут. — Сколько можно сидеть за столом?

— Неужели даже экстраординарное зрелище старательного флирта хозяина с маркизой не способно скрасить вашу скуку? — осведомился Корбин. — Готов держать пари: находясь во Франции, муж узнает об этом событии не далее как через неделю. Обратите внимание, как неотрывно следит за парочкой леди Визи.

Что ж, именно этого и добивалась маркиза, а герцог Вильерс представлял собой идеальный объект слухов подобного рода. Анри с легкостью поверит, что распутный кузен вознамерился соблазнить его жену, в то время как пуританская репутация герцога Бомона способна притупить ревность.

— Голова разболелась, — пожаловалась Джемма вполне искренне.

— Боюсь, что дорогая маркиза чувствует себя еще хуже, — задумчиво ответил Корбин. — Побледнела и, кажется, даже качается. О Господи!

В суматохе, последовавшей за падением мадам де Пертюи со стула, Элайджа оказался возле супруги.

— Ты выглядишь изможденной.

Чудесно, подумала Джемма. По сравнению с приторно- сладкой пьяной маркизой она, должно быть, выглядела как старая карга.

— Если честно, я очень хочу домой, — призналась Джемма и встала.

Элайджа не заставил ждать. Спустя пару минут они уже сидели в экипаже и в полном молчании ехали по темным улицам Лондона.

Значительную часть поездки герцогиня провела в размышлениях о том, почему людям так не нравится институт брака. Одна из причин, должно быть, заключается в том, что мужья порой впадают в дурное расположение духа, которое приходится безропотно терпеть.

— Хочешь сразу уйти к себе? — спросил герцог, едва войдя в холл и помогая Джемме снять пелерину!

Единственное, чего ей сейчас по-настоящему хотелось, — это как можно скорее спрятаться от странных, непостижимых настроений.

— Я собиралась немного посидеть в библиотеке, — ответила она. — Недавно получила новые шахматные фигуры; не терпится посмотреть и испробовать.

Элайджа пошел следом, не сказав, собирается играть или нет. Фаул поставил доску возле камина. Фигуры, мастерски вырезанные из слоновой кости и яшмы, выглядели как настоящие статуэтки.

Джемма поспешила сесть в любимое кресло.

— Разве не восхитительно? — Она взяла в руки короля. Крошечный повелитель стоял, выставив вперед ногу, скрестив руки на груди и грозно нахмурившись. На голове красовалась огромная сферическая корона, по сравнению с которой фигурка самодержца выглядела крошечной.

— Загляни внутрь, — предложила Джемма. — В короне увидишь еще одну сферу, потом еще одну и еще — все меньше и меньше.

Элайджа взял короля, а она принялась изучать коня: вернее, всадника на коне. Он тоже всем своим видом воплощал гнев: сидел, возмущенно воздев миниатюрную ладонь.

— Откуда у тебя это? — строго осведомился герцог.

— О, всего лишь небольшой подарок, — отмахнулась Джемма. — Посмотри, ладья сделана в виде башни, а в окошке сидит человечек!

— Готова ли ты признать мою сдержанность?

Джемма подняла голову. Голос мужа звучал так, словно говорил он сквозь стиснутые зубы.

— Конечно, готова.

— Иными словами, мое лицо никогда не принимает столь же яростного выражения, с которым смотрит этот король.

Ах, ну почему, почему она не легла спать?

— Ведь это подарок от мужчины, не так ли? — уточнил Элайджа все с тем же подозрительно непроницаемым видом.

— Если собираешься устроить по этому поводу скандал, то партию лучше отложить до завтра.

— Эти фигурки стоят целого состояния.

Джемма поставила изумительного слона, которого рассматривала, и поднялась с кресла.

— Мне отлично известно, кто прислал тебе дорогой подарок, и в моем доме этим игрушкам не место.

— Неожиданное проявление ревности тем более удивительно, что весь вечер ты осыпал знаками вниманию другую женщину.

— Не будь дурочкой.

— Не смей меня обзывать!

— Тебе, как и мне, прекрасно известно, что мои отношения с маркизой — если подобное определение, вообще возможно — ограничиваются легким флиртом.

— А мне ситуация видится в ином свете! — перебила Джемма.

— В то время как вы с Вильерсом всего лишь невинно беседовали?

Ах, так вот, оказывается, в чем проблема.

— Это совсем другое дело, — уверенно заявила Джемма. — Мы говорили о шахматах.

— Я видел вас вместе, — язвительно парировал Элайджа. — Известно ли тебе, что я влюблен до безумия? — Он до сих пор продолжал говорить сквозь стиснутые зубы.

Сердце Джеммы гулко застучало.

— Это комплимент?

— Нет, не комплимент. Это означает, что весь вечер я не мог отвести от тебя глаз и мучительно наблюдал, как ты прикасалась к Вильерсу возле камина, поправляла ему волосы, увлеченно беседовала. Совсем не похоже на кокетство подвыпившей глупышки с человеком, которого она решила очаровать!