В ожидании Айвенго - Наталья Миронова

– Прикинулись шлангом, – подсказала Этери. – У вас же вроде бы контакт с милицией?

– Очевидно, они получили новые инструкции.

Этери лихорадочно думала. При одном воспоминании о самодовольной, сытой и уже сильно потасканной физиономии Снегоочистителя ее охватывала дрожь отвращения. И этого человека многие находят привлекательным мужчиной! У него было порочное лицо растлителя малолетних. Он был похож на нечто такое, что хочется пошевелить палкой, чтобы не трогать руками.

Ладно, это все не суть важно. Встречаться с ним нельзя ни в коем случае, на него надо воздействовать на расстоянии.

– Скажите, а в Росохранкультуре кто курирует этот вопрос?

Евгения Никоновна назвала человека, с которым Этери была хорошо знакома, он даже пытался с ней заигрывать. Давно, еще в прошлой жизни.

– Я с ним поговорю, – решительно пообещала Этери.

И отправилась на урок.

К встрече с Саввой Григорьевичем Цыганковым она подготовилась очень тщательно. Многое проверила и выяснила, прежде чем ему звонить. Наконец позвонила и попросила о встрече. Он обрадовался, предложил пойти в ресторан, но Этери его осадила, заявив, что встреча будет чисто деловая. У него на работе.

– А в чем дело? – насторожился он.

– Назначь мне время, Савушка, – ответила Этери, – тогда и узнаешь. Я, конечно, могу записаться на прием…

– Нет-нет, зачем же? Для тебя всегда «окошко» найдется! Просто я думал, посидим где-нибудь по старой дружбе… Я слыхал, ты теперь свободная женщина…

Этери очень не понравился этот намек.

– За старую дружбу выпьем как-нибудь в другой раз, Савушка. А сейчас назначь мне время. У меня деловой разговор.

– Ну хоть намекни! – взмолился Савва.

– При личной встрече.

– Тебе нужно что-то вывезти за границу? Что-нибудь ценное?

– Тогда я обратилась бы не к тебе, Савушка, это не твой вопрос.

– Я могу поспособствовать, если вопрос сложный.

Они говорили по телефону, но Этери так и видела, как он надувается от гордости.

– Спасибо, но речь не о том. Итак? Ты же обещал найти мне «окошко»?

Савва выдержал паузу, видно, сверялся с расписанием, листал ежедневник.

– Тебе когда удобнее, во вторник или в четверг?

– Во вторник, – не раздумывая, ответила Этери.

– Хорошо. Скажем, к трем?

– Скажем, к трем, – насмешливо подтвердила она.

Цыганков был несколько насторожен, когда Этери вошла в его кабинет, но расплылся в улыбке, пожирая ее взглядом. Она была ослепительна в шелковой блузе цвета слоновой кости и темно-зеленом замшевом костюме от Нины Нестеровой. Приталенный жакет-казакин был стянут шнуровкой на спине, чтобы лучше сидел и подчеркивал стройность фигуры. Он сидел и подчеркивал. В ушах у Этери светились изумруды, кольцо с таким же изумрудом было у нее на пальце. Она умела с шиком носить драгоценности.

Когда-то Цыганков был архитектором, но сменял профессию на чиновничье кресло. Стал преуспевать, но в нем чувствовалась тщательно скрываемая неуверенность, даже некоторая неполноценность человека, выбившегося из низов, но так и не ставшего своим. Ему не хватало раскованности. Он носил костюмы от Бриони, часы от Картье, ходил в башмаках от Гуччи, водил кадиллак-купе и посещал статусные рестораны не потому, что ему все это нравилось, а потому что в тех кругах, где он теперь вращался, было принято носить костюмы от Бриони, часы от Картье, башмаки от Гуччи и так далее. Это было модно и позволяло держаться «в тренде». Недостаток уверенности Савва компенсировал преувеличенно-агрессивным напором в разговоре. Этери догадывалась, что втайне он ей слегка завидует.

Савва усадил ее, предложил кофе, от которого она мудро отказалась, и сказал:

– Итак, я тебя слушаю.

– Я пришла поговорить о приюте «Не верь, не бойся, не прощай».

Савва невольно поморщился. Искусство чиновничьей невозмутимости давалось ему с трудом. Но он тут же разгладил морщины на холеной, гладкой, чисто выбритой физиономии.

– А ты каким боком?.. Я что-то читал в Интернете, но не поверил.

Он намекал на синяк под глазом. К счастью, синяк потускнел, выцвел и испарился, не оставив следов. Этери получала дополнительное удовольствие всякий раз, как смотрелась в зеркало, даже вспоминала старый анекдот «продай козу». Стоило получить синяк и помучиться, чтобы понять, как без него хорошо.

– И правильно сделал. Я в этом приюте работаю. Преподаю рисование.

– А зачем тебе это нужно? – невольно вырвалось у Саввы.

– Давай не будем об этом. Раз работаю, значит, нужно. Я хочу поговорить о самом здании. Его нельзя сносить, это XVII век.

– А кто тебе сказал, что его будут сносить?

Этери насмешливо улыбнулась.

– Ну ты же знаешь: утром в эфире, вечером в кефире. Не финти, Савушка, давай начистоту.

– Ладно, давай начистоту, – тяжело вздохнул Савва. – Это немыслимо, нереально – устраивать такой собесовский режим в центре столицы. Я не только этот ваш приют имею в виду, – возвысил он голос, заметив, что Этери хочет ему возразить. – Ты хоть в отдаленной степени представляешь, сколько стоит земля в центре Москвы? Скоро введут налог на недвижимость с рыночной стоимости, и твои нищеброды все равно отправятся на панель.

– На панель? – переспросила Этери.

– Да это старая архитекторская шутка, – усмехнулся Савва. – Панель – в смысле панельные дома. Где-нибудь в Новогонореево.

– Или в Трипперово, – цинично усмехнулась Этери ему в ответ, просто чтобы показать, что она тоже умеет так шутить. – Могу тебя успокоить: приют освобожден от уплаты налога на недвижимость.

– Думаешь, это навсегда? – перебил ее Савва. – Все эти ельцинские штучки скоро отменят. Никто не будет этого терпеть.

– Не мой вопрос, – отмахнулась Этери. – Меня интересует само здание и окрестные дома. Их нельзя сносить, они старинные.

– Сомнительная старина. Первый дом по переулку особого интереса не представляет, задние – вообще доходные дома. Та же панель, вид сбоку.

– Знаешь, чем они отличаются от твоей панели? Вообще от всей вашей, с позволения сказать, архитектуры? Они построены с учетом человеческих пропорций. Они создают нормальную городскую среду, не подавляют, не обезличивают. А вы, господа современные архитекторы, придумали только два вида строений: панельные коробки и гангстерские офисы.

– Почему гангстерские? – не понял Савва.

О том, что современные офисные здания напоминают чикагских гангстеров 30-х годов, говорила Катя. И теперь Этери охотно изложила Савве ее версию:

– Моду на очки с зеркальными стеклами ввели гангстеры 30-х годов в Чикаго. Носили и в дождь, и в вёдро, чтобы никто не понял по глазам, за кем они следят и в кого целятся. Наши офисные здания с зеркальными стеклами похожи на головорезов Аль Капоне.