Новая Афи - Пис Аджо Медие

Дом был двухэтажным, с пятью спальнями, лужайкой спереди и садом с небольшим бассейном сзади. Одна спальня находилась на первом этаже, а остальные – на втором. В отличие от современного дизайна квартиры, с его четкими линиями и острыми углами, стиль дома тяготел к помпезной классике. В гостиной стояла мебель из темного полированного дерева и с узорчатой сине-зеленой обивкой. Хозяйскую кровать с причудливо изгибающимися ножками в форме когтей украшали мягкие панели розового цвета с золотым орнаментом. Мраморные полы смягчались белыми пушистыми коврами, а портьеры на окнах напоминали о дворцах королей. Хрустальные люстры в гостиной и столовой придавали еще больше роскоши, как и картины в позолоченных рамах, висевшие даже на кухне. Деревянные кухонные шкафы сочетались по стилю с огромным обеденным столом, который сиял так, словно никогда не использовался по назначению.

Террасу перед неглубоким бассейном обрамляли кусты роз и орхидей; за цветами тщательно ухаживал садовник, приходивший каждый будний день. В доме также работали двое охранников, сидевшие у ворот, кухарка с помощницей, две домработницы, завхоз и водитель, который иногда возил Эли в офис. Большая часть работников жили в хозяйственном домике на краю сада, а охранников предоставляла та же фирма, в которой работали мои болтливые приятельницы из «Королевского двора».

Через несколько дней после возвращения в Аккру Менса отвез меня на квартиру за остальными вещами. Савьер с Люси помогли погрузить сумки в машину и обняли меня на прощание. Представляю, какие истории они будут рассказывать обо мне всякому желающему послушать!.. На следующий день я вернулась в школу. Сара с пониманием отнеслась к моей отлучке, предположив, что причиной послужила беременность. Я с удовольствием возобновила работу, благодарная возможности покидать дом, где почти не видела своего мужа: он уезжал рано утром, обычно еще до того, как я выходила из душа, и часто возвращался, когда я уже ложилась. Ночью до меня доносились его шаги – он поднимался на второй этаж, проходил к спальне в противоположном конце коридора и закрывал дверь. Все это время я спала в хозяйской спальне одна.

В самый первый вечер он попросил домработницу проводить меня в комнату. Я прождала его до трех часов. Он не появился ни в ту ночь, ни в последующие. Мои попытки поговорить с ним ни к чему не приводили: вечером он жаловался на усталость и не отвечал, когда я стучала в дверь его спальни. Один раз я попробовала ее открыть, но она оказалась заперта.

Неделю спустя я начала просыпаться раньше обычного, чтобы приготовить мужу завтрак, только кухарка всегда меня опережала. Миссис Адамс, одного возраста с моей мамой и вдвое ее крупнее, работала у Эли с тех пор, как он вернулся из Либерии. Ей не нравилось, когда я совалась на кухню.

– Прошу, оставьте, мы обо всем позаботимся, – любила повторять она, кружась вокруг меня, чтобы вырвать из рук какую-нибудь посудину или ингредиент. Никто еще не пытался избавиться от меня с такой настойчивостью.

– Я сама! – сорвалась наконец я на третий день нашего противостояния.

Женщина застыла, словно только узнала, что у меня есть голос. Я не собиралась терпеть подобного обращения. Дом был моим, и именно мне полагалось заботиться о муже. В то утро я успела попасть на кухню до миссис Адамс и взбивала яйца в миске, пока она со своими помощницами стояла, прислонившись к мраморному островку, и сверлила меня мрачным взглядом.

– Где соль? – спросила я, не обнаружив ее там, где видела вчера, – они будто начали прятать от меня посуду и продукты.

– Вон там, – ответила кухарка, указывая на шкафчик над моей головой.

– Ее там нет.

– Должна быть.

– Я сказала, что нет. Принесите мне соль!

После бесконечно долгой паузы кухарка наконец оторвала ноги от пола.

Подавая мужу завтрак, я кипела от злости, однако он не обратил на это внимания. Эли коротко ответил на приветствие, поинтересовался самочувствием, уставившись на мой живот, и принялся есть, как только я поставила перед ним омлет, тосты и чай.

– Вкусно? – спросила я, кусая пережаренный тост. За огромным столом нас разделяли два стула.

– Это омлет и тосты, Афи.

– Да, просто соль…

– Вкусно, – прервал Эли. Одной рукой он держал вилку, а другой просматривал электронную почту на телефоне.

– Во сколько ты вернешься? Я хочу приготовить ужин.

– У меня встреча в ресторане, так что не утруждай себя.

– Ладно. Тем не менее во сколько вернешься?

Он оторвал взгляд от экрана и нахмурился.

– Зачем спрашиваешь?

– Просто хотела тебя подождать.

– Что-то случилось?

– Нет…

– Тогда не жди.

В тот день в школе у меня ничего не ладилось. Строчка на юбке вышла настолько кривой, что Сара заставила переделать. Я никогда прежде не совершала подобных оплошностей, даже будучи новичком у сестры Лиззи. Когда вечером позвонила мама, я заверила ее, что у нас все хорошо, не желая тревожить еще больше. Из-за меня и так испортились ее отношения с тетушкой. По маминым словам, та весьма холодна с ней с тех пор, как она вернулась на работу: не звала к себе в офис поболтать, а однажды после работы оставила идти домой под проливным дождем, тогда как раньше обязательно предложила бы подвезти. Мне не хотелось усугублять ситуацию. Кроме того, я добилась желаемого: наконец-то переехала в наш семейный дом. Теперь гнев Эли – моя забота, а не чья бы то ни было. Мавуси со мной согласилась.

– Еще отправит тебя обратно, – сказала она. Мы висели на телефоне уже больше часа. Время приближалось к десяти, а Эли так и не вернулся.

– Он точно работает? – спросила сестра, выражая мысль, которую я сама стыдилась признать. Если он был с той женщиной, когда я лежала в одиночестве на вычурной кровати с горячим мобильным, прижатым к уху, я бы почувствовала себя самой круглой дурой на земле.

– Ну, говорит, что работает.

– Хорошо.

Повесив трубку, я попыталась заснуть. Увы. Живот рос все больше, и мне с трудом удавалось найти удобную позу для сна. Устав ворочаться, я позвонила Эли. Он ответил после второго гудка.

– В чем дело, Афи? Все нормально?

– Да, я просто хотела узнать, когда ты приедешь… Ты где?

– Я работаю, Афи. Что-то еще?

– Нет.

– Тогда спокойной ночи.