Признания повесы - Карен Хокинс

– Джеймс мой брат.

Брэндон поднял брови:

– Ваш брат?

– Мой единственный брат.

К ее удивлению, лицо Брэндона расслабилось, словно он действительно испытал облегчение.

– А, – произнес он, – это многое объясняет. – Он внимательно посмотрел на Верену. – Знаете, я об этом не думал, но теперь... я и вправду вижу некоторое сходство. – Он провел пальцем по ее бровям. – А сестры у вас есть?

Она приложила палец к его губам:

– Несправедливо, если все вопросы будете задавать вы. Мне тоже есть о чем спросить. И сейчас моя очередь.

Губы Брэндона дрогнули.

– Спрашивайте. Я весь внимание.

И Верена буквально засыпала его вопросами. Нравятся ли ему блондинки? Какого роста женщин он предпочитает? Какой цвет его любимый? Верена ощущала жар, исходивший от Брэндона. Отбросив все фривольные вопросы, вертевшиеся на языке, она заставила себя сосредоточиться на более насущной проблеме.

– Зачем вы рассказали мне о Хамфорде? Хотели поразить меня?

Раскаяние сделало синие глаза черными.

– Просто хотел увидеть вашу реакцию, думал, вы уже знаете о его смерти.

– Вы так меня напугали. Каким образом Хамфорд?..

Теперь уже Брэндон прижал палец к ее губам.

– Моя очередь.

Вот пройдоха. Обладает даром заставлять других играть по его правилам, как и она сама, но в Брэндоне это ее почему-то раздражало. Подняв брови, Верена ждала вопроса.

Ее глаза потемнели. Она вдруг посерьезнела.

– Верена, что вы знаете о списке Хамфорда? Вы нашли его?

У нее сжалось сердце. Боже всемогущий, он и об этом знает. А известно ли ему о письмах шантажиста, которые получает Джеймс? При этой мысли сердце ее учащенно забилось, и она попыталась отодвинуться от Брэндона, чтобы собраться с мыслями.

Но он, нахмурившись, крепко держал ее.

– Отвечайте, Верена. Вы знаете, где он?

Она перестала вырываться и испытующе посмотрела на Брэнда. Стоит ли отвечать? И стоит ли говорить ему правду? Она знала, как повел бы себя б подобной ситуации Джеймс – слова лишнего не сказал бы.

Джеймс живет так, как учил их отец, – никому не доверяет, по крайней мере, не доверял, пока не стал жертвой замужней женщины, которая охотится за красивыми молодыми повесами.

Верена попыталась, насколько могла, беспристрастно рассмотреть все известные ей факты, учитывая, что видела в этот момент на коленях у Сент-Джона.

– Полагаю, ничего страшного не случится, если я расскажу вам, что знаю, а знаю я немного. Мне известно, что пропал какой-то список. Мы с Джеймсом его искали, но в моем доме не нашли.

– Тщательно искали?

– Обшарили все углы.

На мгновение их взгляды встретились, и Брэндон откинул голову на спинку кресла, ослабил объятия. На его лице отразилась глубокая усталость.

– Этого я и боялся, Верена. Я должен найти этот проклятый список. Обязан.

Что он хочет этим сказать? Почему за этим списком охотится весь свет? Даже шантажисты, у которых оказались письма Джеймса. Конечно, признание Брэндона в какой-то мере успокаивало. Если бы у него не было писем Джеймса, он не принял бы так быстро ее ответ.

Но те люди уверены, что список Хамфорда все еще находится в Уэстфорт-Хаусе.

– Брэндон, а зачем вам нужен этот список? Почему это так важно?

Он пристально посмотрел на нее.

– На какой вопрос я должен ответить первым? Потом настанет моя очередь спрашивать. – Он провел пальцем по щеке Верены и коснулся уголка ее рта. – Я хотел бы знать, как вы выглядите без одежды.

Боже, как же он восхитителен! Такой – игривый, обольстительный. Синие глаза полны страсти и желания обладать ею. Боже, это несправедливо!

Верена судорожно сглотнула.

– Я жду ответа на оба вопроса.

Он прищурился и кивнул.

– Хорошо. Тогда вы будете мне должны. Много. – Наклонившись, он прошептал: – И вы заплатите. Сполна.

Верена подумала, что степенная, строгая женщина посчитала бы пребывание на коленях у мужчины, который не является ее мужем или женихом, несколько неблагоразумным. Рискованным. Даже неприличным. Верена же находила это возбуждающим. Взяв лицо Брэндона в ладони, она прошептала:

– Если вы ответите на оба моих вопроса, то утром я отвечу на все ваши.

– Утром? – поднял он брови.

Она прижалась губами к его лбу, а потом – к губам. Поцелуи были нежными и очень чувственными.

– Утром, – повторила она.

Боже, она вся состоит из противоречий: смелая, беззастенчивая и в то же время мягкая и женственная. Ни одна женщина, в том числе и Селест, не волновала его так сильно, как Верена. Она обещала, дразнила, мучила. Но она была по-настоящему полна жизни. Она не стремилась казаться воплощенной женственностью, однако была щедрой, теплой и полностью владела собой и своим телом.

Это опьяняло.

Он накрыл ладонью ее ладонь, лежавшую на его щеке. Их пальцы переплелись.

– Прекрасно! Раз уж мы до конца откровенны друг с другом, должен признаться, что не знаю содержание списка Хамфорда. Знаю только, что он имеет какое-то отношение к министерству внутренних дел.

– Джеймс так и подумал. – Верена улыбнулась своей ослепительной улыбкой. – У него отличная интуиция.

– У вас тоже.

– Пожалуй, – просто ответила Верена. – Я удивлена. Вы рискнули зайти так далеко, чтобы добыть этот список, зная, как он нужен министерству. Интересно, почему...

Эта маленькая плутовка пытается выведать у него что-то еще. Он принялся поглаживать ее пальцы, не пропуская ни одного.

– Мне нужен этот список, будь он неладен, потому что кто-то в министерстве считает, будто его взял мой приятель. И его ждут серьезные неприятности.

Ее лицо застыло, в глубине глаз что-то промелькнуло, но Верена ничего не сказала.

За этим что-то кроется, это ясно. Но что? Что она скрывает? Брэндон переменил позу, чтобы на лицо Верены падал свет камина.

– Верена, это важно.

Она ответила ему натянутой улыбкой.

– Я начинаю это понимать.

– А вы почему ищете этот список?

Ее взгляд сделался таинственным.

– У меня есть причины... не менее важные, чем у вас. Брэндон... – помолчала. – Если ваш приятель не брал этого списка, значит, опасность ему не угрожает.

– Все равно разразится огромный скандал, который может стать роковым для его отца. – Он взял ее лицо в ладони и повернул к себе, заставляя смотреть прямо в глаза. – Я должен найти проклятый список, чего бы это мне ни стоило.