Похититель сердец - Рейчел Эдвардс

Когда она и тетя Феба вышли из кареты, их приветствовали у дверей слуги и взволнованная Анжелина.

Уильям был в Итоне, а Фэрли развлекался в лондонском светском обществе, как и полагалось молодому человеку, довольно состоятельному.

Анжелина, с ее белокурыми волосами и большими голубыми глазами, в модном платье из бледно-голубого батиста не выглядела тем подростком, которого год назад оставила здесь Сара. Сестры радостно обнялись, потом, держась за руки, отстранились, разглядывая друг друга.

– Как ты повзрослела, Анжелина! – воскликнула Сара.

– Подожди, ты увидишь Уильяма, вот кто стал совсем взрослым. Да, пока не забыла – Фэрли прислал письмо, пишет, что приедет на следующей неделе домой и привезет с собой друзей!

Сара с удивлением взглянула на сестру.

– О да! Я сама удивилась не меньше. Он хочет дать бал, с музыкой и танцами. И представь себе, папа не возражает.

– Вот уж не похоже на нашего брата, – улыбнулась Сара.

– Он изменился, Сара, вот увидишь. Он стал рассудительнее и одевается по моде. Теперь ему не стыдно показаться самому мистеру Бруммелю. Словом, наш брат первоклассный джентльмен.

– Удивительно! Наверно, причиной таких перемен является какая-нибудь дама.

– Мне это и в голову не пришло, Сара! Но все равно, это не та причина, по которой он везет сюда своих приятелей. Конечно, после Лондона им будет скучно, хотя и там общество разъезжается, ведь уже конец сезона. А я, Сара, в восторге от предстоящего бала. Думаю, мне удастся попрактиковаться в вальсе перед моим выездом в свет. Как хорошо, что ты снова с нами, Сара! Миссис Джемисон – рачительная экономка, но все равно в твое отсутствие уже не было такого порядка.

Миссис Кернфорт, которая все это время молча слушала, наконец вмешалась, подталкивая их к входу:

– Хватит щебетать, вы, двое! Я немедленно должна пойти к себе. Миссис Джемисон нагрела постель и принесет немного вина. Наш багаж прибыл благополучно, в целости и сохранности, чего нельзя сказать о нас. Как же я устала! – Взглянув на Анжелину, она добавила: – Дело в том, что мы с твоей сестрой пережили совершенно ужасные минуты.

За несколько дней до прибытия Сары в родной дом ее старший брат получил от нее письмо с уведомлением о своем отъезде из Харрогита, курорта с минеральными водами в графстве Йоркшир. Как большинство молодых людей своего времени, имевших приличный доход, Фэрли вел жизнь полную развлечений, и его основной заботой было непременное соответствие своих костюмов последней моде.

Фэрли, впрочем, имел от остальных подобных ему молодых людей одну отличительную особенность – он гордился своей семьей, особенно сестрой Сарой, которая держала весь дом в своих руках после смерти матери. Письмо сестры заставило его глубоко задуматься, и даже вечером, на встрече с друзьями в клубе «Брукс», его не покидала явная озабоченность.

Его лучший друг, лейтенант Мэтьюз, вскоре заметил состояние Фэрли. Ему пришлось дважды окликнуть друга, привлекая внимание.

– О, привет, Мэтьюз! – отозвался Фэрли без воодушевления, подняв на друга светло-голубые, как у младшей сестры, глаза.

С белокурыми, коротко подстриженными по последней моде волосами, он был исключительно красив и, как наследник баронета и приличного состояния, имел успех у многих барышень на выданье.

Лейтенант Мэтьюз уселся рядом.

– Что-то случилось?

– Так, ничего особенного.

– Ты не продулся в кости? Азартная игра, скажу тебе, хотя я не в восторге от нее.

Фэрли покачал головой:

– Я не такой глупец, Мэтьюз. Если мне не везет, я всегда выхожу из игры.

– Хмм… Тогда наверняка твоя хандра из-за прекрасной француженки. Это она повергла тебя в уныние? Не утруждай себя, отрицая очевидное. Никогда не встречал еще женщины, которая способна привести меня в восторженное состояние.

– Нет, это не из-за нее, – улыбнулся Фэрли. – Она не дала мне повода считать, будто я лучше других, но, по крайней мере, и не дала отставку, как поступила с Букером на прошлой неделе. Даже сообщила мне дату, когда ее родители отправляются на лето в Брайтон. Я тоже собираюсь туда. Мне надо поскорее заявить о своих намерениях, иначе я могу опоздать. Но меня сейчас беспокоит не Женевьева. Я думаю о моей сестре.

– Перестань говорить загадками, Фэрли. Разве твоя сестра уже встречалась с Женевьевой? Они не понравились друг другу?

– Не понравилась Женевьева? Это невозможно! Говорю тебе, Сара обязательно полюбит Женевьеву.

– Тогда что тебя беспокоит?

– Могу я полагаться на твое благоразумие?

– Ты разве сомневаешься?

– Если я тебе скажу о том, что меня тревожит, а ты скажешь, что я болван, тогда все кончено. Так вот, если Женевьева согласится выйти за меня, я буду счастливейшим из смертных. Но тут же возникает проблема. Женевьева станет хозяйкой у нас в доме, и что тогда делать Саре?

– То, что делают все женщины в ее положении, я думаю.

– Видишь ли, я раньше не задумывался об этом. Знаешь, Сара воспитывала нас вместо матери, она десять лет вела хозяйство в имении. Дом для нее все. Вот если бы она вышла замуж первой, у нее тогда появился бы собственный дом и…

– Понимаю, – прервал его Мэтьюз. – Ты любишь сестру. А вот мне было бы все равно.

– Но ты понял теперь, как мне трудно.

– А нет надежды на брак?

– Ей уже за двадцать пять, а вокруг одни пентюхи. Маргарет вышла за Джона Планта. Он, по правде говоря, малый так себе, но вполне достойный человек. Маргарет счастлива, но такая участь не для Сары. Когда я приведу в дом молодую жену, а это, надеюсь, скоро случится, Сара очень скоро превратится в незамужнюю тетушку, у которой нет собственного дома, а это тоже не вариант для такой девушки, как она. Если бы Сара смогла принять участие в наступающем лондонском сезоне, я был бы счастлив. Но я знаю сестру, она останется в имении, отправив в Лондон Анжелину с моей теткой Фебой.

– Она что, уродлива?

– Боже милостивый, разумеется, нет! – воскликнул Фэрли. – Конечно, первая красавица в семье Анжелина, но и Сара вполне привлекательная. Никаких сомнений на этот счет. Если бы ее в свое время вывезли в свет, у нее не было бы отбоя от поклонников, но, когда умерла моя мать, для Сары все было кончено. Не с кем было отправиться в Лондон, да она бы и не согласилась, потому что должна была остаться с младшими, а Уильям вообще еще лежал в колыбели. У нее сильно развито чувство долга. Я думал об этом. Мы слишком много на нее взвалили, семейка зоологических эгоистов – вот кто мы.

– Брось, – сказал Мэтьюз минуту спустя, явно почувствовав себя неловко. – Уверен, все будет в порядке, все уладится само собой.

– Каким образом?