Запретная женщина - Шэрон Кендрик

– Вы намного моложе, чем я предполагал.

Ее юность, ясно читавшаяся по гладкой коже щек, внушала Джеку беспокойство, даже легкое раздражение. Какого дьявола агентство прислало ему это трогательное существо в расцвете девической прелести, которую женщины старшего возраста тщетно пытаются вернуть или хотя бы убедительно подделать всю оставшуюся жизнь?

– В объявлении не был прописан желаемый возраст, мистер Марчант.

– Зовите меня Джек. С тех пор как я покинул армию, меня тошнит от формальностей.

Имя Джек шло ему. Сразу наводило на мысль о сильном и своенравном мужчине, который не станет долго терпеть чужую глупость. Джек. Эшли молча смаковала имя, пока глубокий голос его обладателя не пробудил ее от транса.

– А вы – Эшли? – нетерпеливо спросил Джек, надеясь, что она не будет встречать мечтательным выражением лица каждое его слово.

– Эшли Джонс.

– И сколько же вам лет, Эшли Джонс?

– Восемнадцать.

– Восемнадцать?!!

Она оказалась младше самых смелых предположений Джека! Он всмотрелся еще внимательнее, отметив, что очарование юности способно взволновать даже того, кто совсем не собирался волноваться. Джек поймал себя на эротических фантазиях – совершенно ему ненужных, нежеланных и несвоевременных. Но тело напряглось, стоило мыслям даже слегка коснуться запретной темы секса.

– Я полагал, мне подберут кого-то поопытнее.

Его недовольный тон заставил все инстинкты Эшли, ответственные за выживание, занять круговую оборону. Она ни в коем случае не хотела лишиться работы, еще не успев приступить к ней и показать себя в деле. Она вздернула подбородок:

– У меня достаточно опыта для того, ради чего вы меня наняли, мистер Марчант.

– Джек.

– Джек, – поправилась Эшли.

– Возможно, я не так выразился. – Он пошел на уступку. – Я ожидал даму средних лет, которая будет не против поселиться, пусть даже временно, в этом пустом и темном уголке страны. – Джек нахмурился. Он надеялся, что девочка не настроила себе иллюзий насчет условий жизни и работы в его особняке. – Здесь нет ни одного ночного клуба. У нас тихо, как в могиле. Никаких ярких неоновых огней и больших пабов.

– Я не увлекаюсь яркими огнями и ночными клубами.

«Нет, конечно нет», – подумал Джек. Он не мог представить эту по-монашески скромно одетую и причесанную девушку беснующейся на танцполе в маленьком платье из блесток.

– Даже если так, молодой девушке в наших краях ничего не стоит зачахнуть от тоски.

Эшли покачала головой, гадая, действительно ли в его словах таилось какое-то мрачное предупреждение или оно ей просто послышалось.

– Я постараюсь не чахнуть. К тому же в определенных обстоятельствах восемнадцать лет – это не так мало, как принято считать.

– Это очень мало, уж поверьте мне, – возразил Джек с горьким смешком.

Он попытался вспомнить, было ли его лицо когда-нибудь таким же свежим и гладким, а глаза – такими же чистыми и блестящими, как у нее. Если да, то очень давно. До армии, до того как… Губы его сжались. До того как в лотерее, называемой жизнью, ему выпал билет в один конец до преисподней.

– Для того, кто старше тридцати пяти, вы еще младенец.

«Интересно, а сколько ему лет? – попыталась вычислить Эшли. – Тридцать пять? Сорок?» Но тут до нее наконец дошло, какие катастрофические последствия будет иметь для нее отказ Джека Марчанта от ее услуг. Она останется без работы, без крыши над головой и без денег, в которых нуждалась сильнее, чем когда-либо. Джеку было не важно, кто займет место его секретарши, а для Эшли эта вакансия могла стать ответом на вопрос жизни и смерти. Инстинкт подсказывал ей, что нужно отстаивать свою кандидатуру, но постараться не показать Джеку, что ею движет отчаяние.

– Не вижу ничего странного в работающих девушках моего возраста. Человек, достаточно взрослый для голосования на выборах правительства своей страны, наверняка уже дорос и до того, чтобы самому зарабатывать себе на жизнь.

Джек подумал, что улыбка, сопроводившая эти слова, совершенно изменила лицо Эшли и еще – что она, вероятнее всего, улыбается нечасто.

– И как давно вы начали работать?

– С шестнадцати.

– Кем?

– В основном – секретаршей, хотя я быстро учусь и могу выполнять более сложные обязанности. Перед тем как приехать сюда, я работала в частной школе-интернате, а до этого в отеле.

– Вы всегда выбираете вакансии с проживанием?

– Да. Я надеюсь, что однажды накоплю на собственное жилье, – сказала Эшли.

Она старалась не думать о том, что сначала ей придется расплатиться с долгами, которые висели над ее головой, как мешок кирпичей.

– Стало быть, учеба в университете вас не прельщает?

Эшли вздохнула, в который раз удивляясь склонности людей спешить с выводами. Она бы очень хотела поступить в университет, но желания и возможности – это не одно и то же. Детство, проведенное в переездах с места на место и на уроках в самых плохих школах страны, не позволило ей достичь уровня знаний, необходимого для получения стипендии в колледже. А платить за учебу из своего кармана Эшли была не в состоянии.

– С университетом не вышло, – сказала она тихо.

Джек чувствовал, что тема девушке неприятна, но что-то заставило его задать еще один вопрос:

– Родители оказались недостаточно настойчивы?

– У меня нет родителей.

– Я так и думал, – мягко подытожил Джек.

Эшли посмотрела на него в недоумении. Либо Джек умел читать мысли, либо что-то в ее поведении сразу наводило на догадку о сиротстве.

– Почему? – Ее губы задрожали.

– Потому что вы показались мне удивительно самодостаточной. – Джек на секунду задумался о том, какой невинной выглядит Эшли. – Как человек, который давно полагается только на себя.

– Вы очень проницательны, – пробормотала девушка едва слышно.

– Писателям положено быть проницательными. – В голосе мужчины послышалась ирония. – Мы можем обойтись без таланта к общению с людьми, но без умения наблюдать за ними нам никак нельзя. В связи с этим я еще рискну предположить, что вы – дитя города.

– Потому что брожу в темноте по аллеям и пугаю лошадей?

– Безусловно. И по бледности кожи, которой никогда не касались лучи солнца.

Даже льстец не назвал бы Эшли красавицей, но в ней было что-то, делавшее ее незабываемой. Может, глаза, игравшие всеми оттенками зеленого. А может, окружавшая ее аура тишины, доброжелательного внимания и внутренней наполненности. Джек считал, что в наше время таких женщин уже почти не осталось.

– Вы очень бледная, – повторил он медленно, чувствуя необъяснимый комок в горле.