Авантюра леди Шелдон - Эмилия Остен

– Красавец, верно? – Рядом остановился священник, тоже не сводивший глаз с груды воздушных парусов, плывущих к лежащему позади Лондону. – Говорят, скоро парусников не останется вовсе, железные суда полностью вытеснят их.

– Парусники будут всегда, – возразила Роуз. – Люди так просто от них не откажутся. Если человек может играть с ветром, он будет с ним играть.

Священник усмехнулся и протянул руку для приветствия.

– Хорошо сказано. Я отец Джонсон, Иеремия Джонсон.

– О, как пророк?

– Именно в честь пророка.

– Приятно познакомиться, отец Джонсон. Я Розамунд Эллингтон, леди Шелдон.

– Большая честь, леди. Вы впервые отправились в путь?

– Нет, не впервые.

Как он молод, подумала Роуз, хотя вряд ли старше ее самой; и явно если не из благородной семьи, то уж точно из приближенной. Слишком правильная речь, слишком хорошее знание правил игры, и билет первого класса. Скорее всего, второй или третий сын в семье, хотя она не могла припомнить титулованных Джонсонов. Впрочем, у него может быть фамилия отца или же он из нетитулованного дворянства – некоторые его представители владеют большими состояниями.

– А для меня это первое путешествие, – сознался отец Джонсон, кладя на перила широкие сильные ладони. – Хотя мне всегда нравилось море, и качка не пугает. Что такое качка по сравнению с той тьмою, что царит в сердцах людей, не знающих света истинной веры?

– Вы миссионер, – догадалась Роуз.

– Верно, миледи. Ну а вы? Или это тайна?

Роуз еще раньше решила, как станет отвечать на такие вопросы. Обычно она высказывалась без обиняков, поясняя, кто она такая – что ей скрывать? – но тут дело было семейное, потому пришлось ограничиться обтекаемым:

– Я плыву к кузену в Каир.

– Говорят, это красивый город.

– Очень красивый и своеобразный. Я бывала там.

– Надеюсь, вы расскажете мне о нем позже. Это было бы очень полезно для меня, – улыбнулся отец Джонсон.

Роуз улыбнулась в ответ.

– Конечно. А сейчас простите меня, я вас покину.

– Разумеется, миледи. – Он поклонился. – Лелею надежду на встречу за ужином.

Берег таял в предвечерней дымке, солнце уже клонилось к горизонту. «Святая Анна» издала длинный победный гудок, спугнувший с рей самых любопытных береговых чаек.

За ужином выяснилось, что пассажиров первого класса всего шестеро, включая Роуз. С отцом Джонсоном она уже познакомилась. Семейная пара оказалась четой Фултон, решившей провести месяц-другой в Александрии; еще имелся мистер Уорд, тощий субъект лет сорока, член Королевского географического общества; и мистер Гиббс, богатый торговец готовым платьем, одутловатый и краснолицый. Он держался особняком, чувствуя себя, по всей видимости, неуютно среди особ знатного происхождения, смотрел по большей части в тарелку и в беседе участия практически не принимал. Впрочем, и без его внимания она шла довольно оживленно. Кроме капитана, за обедом присутствовал также первый помощник, молодой и жизнерадостный, сразу всех к себе расположивший.

Роуз не любила рассказывать о себе случайным попутчикам, зато обожала задавать вопросы, и, благодаря этому ее скромному таланту, а также любопытству капитана Лероя, разговор не прекращался ни на минуту. Говорили о том, как проходит нынче жизнь в Египте, о плаваниях по Нилу, о дожде в Лондоне, о преобразовании Второй французской империи в Третью республику и прочих весьма интересных вещах. Роуз обмолвилась, что была в Испании два года назад, сразу после окончания гражданских войн, и ее тоже засыпали вопросами. Словом, расходились пассажиры, весьма довольные друг другом, а капитан – тот просто светился от счастья.

«Святая Анна» шла полным ходом, волны мерцали за бортом в лунном свете, и Роуз остановилась посмотреть на них. Другие пассажиры расходились по каютам, разговаривая, а она решила немного задержаться и подышать свежим воздухом. Компаньонка не считала нужным сопровождать ее на такие вот обеды (вернее, не считала нужным подобное сама Роуз), потому можно было наслаждаться спокойствием и относительным одиночеством. Вахтенный матрос поклонился Роуз и сказал: «Доброй ночи, мэм», – она кивнула в ответ и прошла на корму, туда, где можно постоять у борта, глядя на пенный след.

Ветер был свеж, и Роуз невольно поежилась. Но идти в каюту за шалью глупо, тогда уж проще сразу лечь спать. Она побудет тут немного и пойдет к себе, а пока есть время подумать.

Где искать Александра? Бабушка дала Роуз то самое письмо, пришедшее восемь месяцев назад; на конверте значился адрес одного каирского отеля. Сомнительно, что кузен до сих пор там, ведь он известен своей тягой к перемене мест, впрочем, как и любой член их семьи – похоже, это заразное, что-то вроде морового поветрия. Подумав о том, Роуз мысленно одернула себя: не хватало еще отпустить подобную шуточку при Александре, учитывая то, как умерли его родители.

Но для того чтобы отпускать при нем шуточки, кузена сначала нужно отыскать. Он может находиться где угодно; бабушка говорила, Александр даже до Америки добирался. Что, если придется пересекать Атлантику? Роуз собиралась когда-нибудь это сделать, однако не столь спонтанно. И все же есть в поисковом азарте нечто совершенно особенное. Наверное, именно из-за этого чувства англичане так любят охоту на лис.

Александр – хитрая рыжая лиса. С бабушкой у него прекрасные отношения, но даже до своего отъезда появлялся он в Холидэй-Корте так редко, что это можно было бы счесть пренебрежением. Эмма, впрочем, так не считала, и Роуз предоставляла решать ей – в конце концов, бабушке виднее. Если единственный и любимый внук носа не кажет, однако уверяет, что испытывает к старушке нежные чувства, – что ж, пусть будет так.

В его письме говорилось, что он собирается подняться к верховьям Нила и, несмотря на обилие крокодилов по пути, получить от этого удовольствие. Интересно, предпринял ли кузен ту поездку, а если да, чем все закончилось? Новых писем не приходило достаточно давно, и хотя бабушка уверяет, что поводов для беспокойства нет, они могут появиться. А если Александр пропал без вести? Что, если он давным-давно упокоился в желудке какого-нибудь крупного крокодила и даже личных вещей не осталось? Роуз полагала, что крокодилом в качестве нового графа Дарема мистер Липман не удовлетворится. У Александра же несомненное преимущество: он может прятаться сколько угодно, так как Роуз понятия не имеет, ни как он выглядит, ни чем сейчас занимается.

Бабушка попыталась описать внучке ее кузена – такого, каким Эмма его запомнила несколько лет назад, – но нельзя сказать, будто это сильно помогло. Под словесный портрет «молодой, красивый, каштановые волосы, почти как у тебя, детка, и глаза серые» подходила едва ли не четверть населения земного шара. Ну хорошо, пусть восьмая часть, но все равно это чертовски много народу. Придется положиться на удачу и совесть кузена Александра, письма которому тем не менее разослали во все концы.