Мы вместе «До», а как жить «После»? - Лия Блэр

Да нет, Сафронова, давай-ка ты признаешься самой себе. Мелькать перед его глазами ты боишься по другой причине. Трусишь снова в них заглянуть.

За этими мыслями я разрисовывала последнюю страницу тетради. Ничего особенного, какие-то незамысловатые фигуры, стрелочки, сердечки.

— А Машенька у нас художница, — раздался над головой приторно-ласковый голос.

Я вздрогнула и выронила ручку. Излишне было поднимать глаза, чтобы узнать, кто это произнес. Но я подняла. Антипов нависал надо мной, и я чувствовала его раздражение. Он стоял так близко, что от его дыхания по коже забегали табуны мурашек. Боже… Я захлопнула тетрадь. Почувствовала, как запламенели щёки.

— Мария, — наклонился мажорчик к самому моему лицу, — будьте так любезны, оторвите свой зад и пропиздуйте на выход, — он вытянулся в полный рост: — Живо!

В меня опять кто-то вселился: то ли черт, то ли маменька:

— Так смешно, когда невежда пытается казаться ум…

Я не успела договорить — Антипов схватил меня за руку.

— Да что за привычка?!

— А вам, телкам, нравится, — стал буквально выволакивать он меня из-за парты. — Церемоний хочешь? Ну пойдём. Я тебя поцеремоню.

Весь класс застыл и наблюдал за моим позором. Я не отбивалась, не вырывалась, а дала себя подталкивать к выходу в коридор. Только Кира, когда меня уже почти допихали до дверей, крикнула:

— Слыш! Отпусти её!

— Сиди уже. А то и тобой займусь, — ледяным голосом осадил защитницу Антипов.

— Кир, я в порядке, — выдавила я улыбку. — Он мне ничего не сде…

И тут же один волшебный толчок выкинул меня в коридор.

Антипов с треском захлопнул дверь и практически швырнул меня в сторону окна. Пока я морозилась, подбирая нужные проклятия, он подошел и взял меня в плен, упершись ладонями в подоконник с двух сторон от моего бренного тела. Своеобразный домик. Ужасов. Взывать в мольбе некому. Оставалась радикальная мера: на крайняк заорать, чтобы поставить на уши всю школу. А вот мой экзекутор голос не повышал — шипел.

— Слушай сюда, говорю один раз, ты запоминаешь. Если я сказал подойти — ты бежишь. Приказываю подать — ты несешься. И всё это — со счастьем на своей блеклой мордашке. Усекла?

— Нет… — пробормотала под нос.

— Что? — не ожидая такого ответа, он даже моргнул, на мгновение превращаясь в обычного парня с человеческими реакциями.

И этого мне хватило. То ли я осмелела, окончательно приготовившись к смерти, то ли за ту самую долю секунды вообразила, что с ним можно разговаривать как с нормальным, адекватным человеком.

— Нет, — повторила. Твёрдо и решительно. — Что, слишком сложное слово для тебя? Видимо, не слышал?

Боже, что я творю?!

Он опять моргнул, теперь уже дважды. Затем снова напялил на свою красивую физиономию выражение царька.

— Че, смелая? Или бессмертная?

— Тю-ю, как предсказуемо. А шуточки-то с бородой. Лё-ша.

— Слышь, — тут же припер он меня к подоконнику, — не смей меня так называть.

— А то что? — слегка оттолкнула я его. — Дай угадаю. Накажете, ваше высочество?

Он вдруг плотоядно прищурился. Янтарь в его глазах превращался в лаву. Вжав меня в пластик торсом ещё сильнее, так, что теперь между нами было не просунуть и тетрадь, он выдохнул мне в самое лицо:

— Ах вот чего хочет маленькая сучка…

И теперь мои колени затряслись.