Охота Грифа - Сусанна Ткаченко

Матвей

Едва успел заехать домой и принять душ перед ужином с Дианой. Хоть сегодня, определённо, был долгожданный день Х, и я практически не сомневался в согласии ледышки, но настроение было отвратное. Как испортилось после разговора с Ангелиной, так и не улучшилось даже к вечеру. Это же надо было обосрать такой чудесный день, а?!

Бывшая вернулась с контрактом, столкнувшись с Ди в двери, и почему-то решила, что мы с принцесской поссорились...

— Скатертью дорога! — ехидно пожелала она Диане в спину и, продефилировав к моему столу, легла на него грудью, выпятив зад.

Счастливая улыбка намертво приклеилась к её лицу, а я сидел и охреневал от такой наглости.

— Ты там стопарик махнула, что ли? — наконец, решил я выяснить причину повышенной борзости и отъехал на кресле от стола. Подальше от рук, которые Лина ко мне уже вовсю тянула. — Это что за поведение? Ты не забыла, что находишься на работе, в кабинете шефа?

— Раньше тебе это не мешало... — мурлыкнула бывшая и облизала губы.

— Дела минувших дней. Мне казалось, ты догадалась о том, что личные отношения между нами закончились...

— О нет, Матвей! Они только начинаются! — Лина выпрямилась, сунула руку в карман и, торжественно вытащив из него какую-то штуковину, положила её мне на стол. — Я беременна!

Прозвучало зловеще.

— Поздравляю! Но при чем тут я? — приподнял я бровь в удивлении.

Дурацкая привычка появилась у меня недавно, после того, как на вторую наложили три шва.

— Это твой ребёнок, Матвей, — улыбка сползла с губ Лины, она растерянно захлопала глазами, будто ожидала, что моя реакция будет другой. — Так получилось, что таблетки не сработали, понимаешь? Врач сказала, что такое бывает. Нет стопроцентного способа контрацепции... — залепетала она.

А у меня в этот момент все внутри похолодело.

После этих слов я вспомнил, что доктор перед вазэктомией тоже мне об этом говорил, но приводил совсем мизерную цифру… Да не может быть! Да ну на! Я аж взмок от напряжения. Не поверю, чтобы звезды так сошлись, и в один день дала осечку и моя стерилизация, которую я сделал три года назад, и таблетки Лины. Врёт!

— Я тебе не верю, — заявил.

— Матвей, как ты можешь?! Я была всегда тебе верна! Почему ты мне не веришь? — Ангелина бросилась в слёзы.

Говорить о своём бесплодии я ей не собирался. Я вообще об этом никому не рассказывал. Я не из тех, кто любит выставлять своё нижнее белье на публику. Об этом знали только мой спортивный врач и хирург, который провел операцию. Колин — американец, следящий за моим здоровьем, рассказал об этом способе контрацепции примерно через шесть месяцев после того, как я попал в лигу и к нему в руки. Тогда моя популярность набирала обороты с бешеной скоростью, и мужик счёл нужным предупредить о подводных камнях. Например, об огромном риске обзавестись ненужными наследниками. Рассказал об ушлых фанатках, ворующих презервативы и самостоятельно себя оплодотворяющих. Про их другие ухищрения типа «милый, ничего не бойся, я на таблетках» и проткнутые презервативы… А ещё он заверил, что при развитии современной микрохирургии вазэктомия обратима в девяноста процентах случаев, главное — не затягивать дольше пяти лет. Стоит операция порядка пятнадцати косарей зелени — копейки, и по статистике пятьдесят процентов мужчин, сделавших обратную операцию, уже завели детей. Но всё равно на этот шаг я решился ещё спустя полгода, предварительно заморозив своих будущих детишек в банке спермы — для подстраховки. И вот сейчас эта аферистка, глядя мне в глаза, чешет, что залетела? Вот тварь!

— Окей, родишь, и сделаем тест ДНК, и если он подтвердит отцовство, я возьму на себя содержание ребёнка. Сейчас не те времена, Лина, когда я был бы обязан на тебе жениться по залёту, — сказал предельно спокойно, хотя в груди всё клокотало.

Терпеть не могу, когда кто-то пытается сделать из меня идиота. Никому не позволю собой пользоваться и врать. Поэтому Ангелине за хитроделанность причитается.

— Хорошо! Я сделаю тест, и тебе будет стыдно, Грифин! — очень уверенно сказала бывшая и покинула кабинет, громко хлопнув дверью.

И вот с тех пор я и бесился. Противная мысль, что я мог попасть в тот 0,01% невезучих, стучала в висок. Но! Не боязнь стать отцом меня угнетала, а то, что вся эта история с Линой может помешать моим планам насчёт Дианы.

Только об этом весь день и думал: и когда накидывал пункты контракта невесты, и когда ездил на стройплощадку, и когда разговаривал с мэром, и когда созванивался со своим спортивным менеджером. Ну а когда позвонила сестра и сказала, что у мамы опять был приступ, я всё бросил и поехал к ним.

Мама отказывалась от шунтирования уже пару лет, и я вот прямо сегодня решил её, наконец, уговорить любыми способами. Но как ни распинался, моя тихая и кроткая родительница, интеллигентная учительница русского языка и литературы, в этом вопросе проявляла недюжинное упрямство и несгибаемую волю. Тут тоже ждал облом. Мне стало казаться, что этот день войдёт в топ самых худших. Я даже начал сомневаться в успехе сегодняшнего разговора с Дианой. Уверенность, что поселилась в душе утром, рассеивалась, словно дымка.

— Моть, я так боюсь, — Лёлька, младшая сестрёнка, провожая меня до двери, прижалась лбом к моему плечу и всхлипнула, — уговори её, умоляю.

— Завтра приеду и ещё поговорю, Лёль, следи за ней.

— Конечно. Будем ждать, — сестра чмокнула меня в щеку, встав на носочки, и я с тяжёлой душой покинул новую трёшку, которую купил для них в элитном жилом комплексе после своей первой крупной победы.

В общем, в «Жару» я приехал на взводе, расстроенный, а успокоить меня сейчас мог только приятный разговор с Дианой за ужином в отдельной кабинке. Пока её ждал, заказал апельсиновый фреш и кофе. Делал маленькие глотки горячего напитка, прокручивая в мыслях предстоящий разговор.