Защитница. Тринадцатое дело - Иосиф Гольман

Выйдя из помещения поста, на пару секунд застыла: история все же сбила ее с толку. В сердце ныла мучительная тревога за Олега. Отсутствие инсулина и холод были реальной опасностью. У нее в запасе имелось не более шести-восьми часов.

Нужно срочно звонить.

Она включила телефон, и убедилась, что вся книга контактов пуста.

Спасибо, ребята.

Это вам зачтется.

Наконец, приняла решение.

Села в машину, завела мотор.

Вслед за ней немедленно двинулся полицейский «жигуленок».

Впрочем, она не собиралась устраивать гонок.

Проехала в известное ей с первых посещений кафе.

Вышла, села за столик, попросила большую чашку горячего кофе.

Достав из сумочки планшет, соединила его с телефоном.

Слава современной технике и покойному Джобсу! Все контакты вернулись в телефон из сохраненной на планшете копии.

Теперь спокойно можно за дело.

Нет, сначала – пару горячих глотков: после событий ее не отпустила холодная дрожь.

Вот сейчас, после кофе, действительно можно звонить – голос дрожать не будет.

Бросила взгляд в окно.

Там, в раскрашенном «жигуленке», с понурым видом сидели капитан и старлей с поста. Они старательно не смотрели в ее сторону, всем своим видом показывая, что служба-службой, но, как говорится, без ненужного рвения.

И на том спасибо.

Звонков предстояло сделать много.

Первый – в контору.

Гескину.

Старик столько видел, что вряд ли удивится новости.

Он и не удивился.

– Так я и думал, – сказал Гескин. – Куда увезли, знаешь?

– Он еще на посту ДПС оставался.

– Вряд ли в Городке большой выбор, – буркнул Аркадий Семенович. – Ты там особо не резвись, – велел он Шеметовой. – Из людных мест не уходи. Лучше сиди в большом кафе.

– Я и так в кафе, – ответила Ольга.

– Каком?

– «Лебедь», вроде.

– Вот там и оставайся. Сейчас выпишем ордер на защиту.

– Волик приедет? – спросила Шеметова.

– А я тебя чем не устраиваю? – сделал вид, что обиделся, старик.

– Отлично, – обрадовалась адвокатесса. С первых слов беседы со стариком у многих крутых сразу пропадала тяга к необдуманным поступкам.

– Мы с Муной выезжаем, – сказал Гескин и повесил трубку.

Так. Первый, можно сказать, пошел. Или как там парашютисты говорят?

Второй звонок был другому старику, местному. Михаил Аркадьевич Гохман, лечащий врач Клюева, спросил про стандартные дозы Багрова, и когда тот последний раз делал инъекцию.

– Не волнуйтесь, я все решу, – заверил он.

Ольга не волноваться не могла. При схожих обстоятельствах Слепнев не пропускал лекарства к Клюеву, доведя Гохмана до сердечного приступа. Хотя сейчас старик говорил необычно твердо.

Шеметова решила через час проконтролировать ситуацию, а пока сосредоточиться на других делах.

Третьим она позвонила Ивану Клюеву.

Веселый и добродушный в недавнем прошлом стоматолог молча выслушал Ольгу.

– Вы в «Лебеде»? – уточнил он. – А то у нас три больших кафе.

– В «Лебеде», – заверила Шеметова, взглянув еще раз, на всякий случай, на бланк принесенного официанткой счета.

– Сейчас будем, – сказал Иван и дал отбой.

Четвертый позвонил сам.

Береславский собственной персоной.

– Он еще в Бастилии? – спросил профессор озабоченно.

– Похоже на то, – вздохнула адвокатесса. – Грозят сначала на сутки, а потом на полмесяца. Вроде, серьезно взялись.

– Гитлер тоже серьезно брался, – оптимистично отметил Ефим Аркадьевич. – Напомните, пожалуйста, фамилию местного фюрера.

– Слепнев, Георгий Витальевич. Майор, врио начальника РОВД.

– Есть, – сказал профессор и отключился.

На него Шеметова серьезно не рассчитывала. Хотя и от Томского, и от Багрова слыхала, что товарищ вовсе не всегда напоминает комического персонажа. Она, безусловно, верила обоим, но все равно не могла себе представить лысого и шарообразного профессора в роли серьезного участника опасных игр.

Впрочем, в ее положении следовало хвататься за любую соломинку. Если у Гохмана не получится с инсулином, то счет пойдет на часы.

При мысли об этом холодок пробежал по спине.

Она уже ничего не хотела – ни победы в суде, ни штампа в паспорте. Лишь бы Олежка остался живой.

Пятый собеседник появился вживую.

Без звонка.

Шеметова аж вздрогнула.

Леонид Богданов, бывший виолончелист.

– Шел мимо, и вдруг в окно увидел вас, – обрадованно сказал он, испросив разрешения присесть за столик.

– Леонид, вряд ли вам стоит здесь задерживаться, – вынуждена была сказать Ольга. – Вон парни, в «жигуленке», всех снимают, кто ко мне подходит.

– А вы знаете, мне уже наплевать, – сказал Богданов. – Что они еще смогут у меня отнять?

– У живого человека всегда есть, что отнять, – попыталась было урезонить музыканта адвокатесса. – Совершенно не за чем лезть на рожон, тем более, бесцельно.